– Неужели непонятно? Убежище-то политическое.

– Какую должность вы занимаете в посольстве?

– Вот мои документы.

Он залез во внутренний карман, извлек бумажник и протя-нул советнику. Тот раскрыл его, вытащил несколько книжечек и начал перелистывать. Шеннон из-за его плеча тоже взглянул на документы. Горенко что-то сказал по-русски, и Шеннон начал было ему отвечать, но советник резко остановил его:

– Попрошу вас не вмешиваться!

– Но я хотел только...

– Вы слышали, что я сказал?!
– он закрыл бумажник и отдал его Горенко.

Шеннон снова хотел что-то сказать, но вовремя прикусил язык и принялся разглаживать свой галстук. Даннинджер каш-лянул и на шажок отступил к двери. В такой ситуации что ни сделай - все равно останешься в виноватых, а советнику под горячую руку лучше не попадаться.

– Как давно вы находитесь в Париже?

– Вчера прибыл.

– То есть только что получили назначение сюда?

– Вы же документы мои смотрели?

Советник смерил его взглядом и ледяным голосом осве-домился:

– Париж - не лучшее место для предательства, а?

– Не понимаю, о чем вы.

– О том, что при отношениях, сложившихся у вашего правительства с Францией...

– В Швейцарии я обнаружил, что меня пасет советская спецслужба, КГБ. У меня было разрешение приехать в Париж, но я думаю, они и здесь с меня не слезут. Дальше не поеду. Это слишком опасно. Меня насильно вывезут в Союз. А я хочу в Америку.

Даннинджер подумал, что советник, поглядывавший через плечо Сью-Энн на её запись, чересчур осторожничает. Пере-бежчик. Это что-то новое. Что же дальше будет? Он с интере-сом посмотрел на Горенко, потом перевел взгляд на Шеннона, но у того было каменное лицо.

– Я могу предоставить вашему правительству очень ценные сведения, сказал Горенко.

На советника эти слова не произвели особого впечатления.

– Пусть так, но я не понимаю, почему вы требовали встре-чи именно со мной. Мы с вами никогда не встречались.

– Нет, встречались. В прошлом году, в Женеве, на перего-ворах о разоружении, подкомитет "С". Я был в составе совет-ской делегации.

– И это, по-вашему, основание?..

– Нет, это зацепка.

Даннинджер видел, как советник с нескрываемым отвраще-нием изучает Горенко - он знал этот тяжелый взгляд и побаи - вался его.

– Сию секунду я ничего решать не стану, - сказал совет-ник.
– Горячку пороть нечего. Подождите в другой комнате, пока мы обсудим вашу просьбу. Офицер безопасности проводит вас. Не угодно ли...

– Мне угодно остаться здесь, в этом кабинете.

– Нет, это исключено, - явно теряя терпение, но своим обычным тихим голосом ответил советник.
– Следуйте за мистером Даннинджером.

Горенко тяжело дышал, комкая в руках свою шляпу и продолжая время от времени облизывать губы, и Фрэнку неожи-данно стало жаль этого человека.

– Я... Я прошу вас... Я не хочу выходить из здания по-сольства.

– Вас и не просят выходить. Вас вообще ни о чем не про-сят. Это вы просите. А я отвечаю, что в данный момент ничего не могу вам обещать. Согласны подождать - милости просим. Нет - вы в полном праве идти на все четыре стороны.

Лицо Горенко помертвело.

Даннинджер, повинуясь взгляду советника, шагнул вперед и тронул Горенко за локоть.

– Фрэнк, найдите место поудобней, - сказал советник.
– И проследите, чтобы контактов ни-ни, ни с кем.

– Понял, сэр.

Даннинджер и Горенко вышли. Сью-Энн направилась следом.

Проводив их взглядом, она зашла в туалет, освещенный резким, как северное сияние, светом люминесцентных ламп, и подходя к умывальнику, бросила быстрый взгляд на свое отражение.

Да, ей пришлось пережить несколько неприятных минут. Даже почудилось где-то на миг... Не хочется вспоминать. Какой этот русский неуклюжий, неловкий, мешковатый, и рукава пиджака явно длинны... Первый случай за время её работы...

На Сью-Энн была сегодня кремовая шелковая блузка и юбка горчичного цвета - она откладывала деньги на этот костюм от Шанель и любила его. Ее темно-каштановые, отливающие на свету красным волосы были убраны наверх, открывая уши и жемчужные сережки. У неё были четко обрисованные брови, орехового оттенка глаза, маленький подбородок.

Несколько секунд она рассматривала себя в зеркале. Вроде бы она не показала слишком явно, как перепугалась, но до че-го же кстати позвонил Шеннон! А советник был просто груб... Недаром его елейные манеры всегда казались ей фальшивыми...