– А может все же махнуть на свою семью, подписать договор с Лариской, выиграть процесс и... женится на тебе...

– Вася, ты сошел с ума. Во первых я тебе еще не дала согласие, во вторых, я женщина дорогая и требую денег и внимания...

– Так дай согласие? Я же обещал ухаживать за тобой всю жизнь?

– Хорошо, что ты хоть это помнишь, но к сожалению ничего не получится, я довольна тем, что у меня сейчас есть, а ты женат и не забывай, что за тобой еще ворох проблем, которые неизвестно когда разрешатся.

– Когда-нибудь все разрешиться.

– Это когда-нибудь, а пока... Не беги впереди паровоза. Съезди к Андрей Мироновичу, а там будет видно.

– Договорились, но встреча с ним будет завтра, а сегодня вечер у тебя свободен?

– Ты... несносен. Ладно, сегодня в восемь я буду у тебя дома.

– Хорошо, я буду ждать.

В моей квартире Татьяна ведет по хозяйски. На кухне что то готовится и по запаху весьма вкусное. Сама женщина бегает в одной рубашке и поэтому вызывает у меня непреодолимое желание затащить ее в постель. Раздался телефонный звонок. Я взял трубку.

– Василий, - я узнал голос мамашки, - у нас большое горе... Только что скончался Костя...

– Господи, царствие ему небесное... Я очень сочувствую...

– Мы здесь обговорили кое с кем. Похоронами есть кому заняться. Как я предполагаю, мы его похороним через три дня. Но есть еще одна неприятность, по всей видимости, после похорон Кости, соберется совет директоров и фирма может уплыть из наших рук...

– Стоит ли об этом сейчас говорить, горе то какое.

– Стоит, если мы запустим этот вопрос, то у нас будет горе в квадрате. Не будет ни Кости, ни фирмы.

– Но фирма то по акциям ваша?

– Не совсем, у нас там тридцать процентов, пока все держится на договорных началах между пайщиками. У нас есть союзники среди них и это все тянет выше пятидесяти процентов, поэтому мы и хотим во главе фирмы видеть своего директора, желательно родственника. По крайней мере, я вижу только твою кандидатуру..., других более близких у нас пока нет.

– Чего то у меня совсем нет желания заниматься этим дерьмом.

– Заткнись. Как я решила, так и будет. Осталось только уломать некоторых идиотов в совете директоров, чтобы ты прошел без сучка и задоринки.

– Неужели в вашем окружении нет преданных людей, которые поволокли эту фирму дальше?

– Есть всякие, преданность у некоторых на лице и словах, в душу не заглянешь, но есть и явные враги, есть и колеблющиеся. Пойми, бизнес строится не только на преданности, но еще и на... продажности твоих мнимых сторонников. Поэтому лучше иметь не преданного, а своего, раз ты наш родственник, то и поведешь дела фирмы в интересах семьи. Сегодня мы не будем развивать эту тему, но после похорон поговорим подробно. А сейчас, привет тебе от Аллочки и пока...

Трубка с ее стороны брошена, а я свою машинально держу в руке и задумчиво смотрю в окно. Мне совсем ничего не понятно. Может мамашка готовит принять на себя все наследство деда, поэтому согласна на замену здесь. Чтобы это значило?

– Ты чего такой?
– ко мне подошла Татьяна.

– Две сногсшибательные новости. Первая, умер Константин Ильич...

– А... Боже мой, боже мой, что произошло.
– Она рухнула на стул.
– Я ему говорила, не пей, тебе нельзя, а он все же допрыгался. Это тебе звонила его жена?

– Да.

– Какая трагедия, особенно для фирмы.

– И вторая новость. Мамашка хочет после похорон устроить совет директоров и на нем выдвинуть мою кандидатуру во главе фирмы.

– Тебя?

Похоже ее глаза выползут из орбит.

– Да, меня.

– Господи, неужели она это придумала? Здесь даже я бессильна в чем либо разобраться. По идее, это был бы самый лучший вариант, но у тебя нет опыта в таких вещах.

– Может быть фирме дают продержаться на родственных чувствах до родов ребенка, а потом что-нибудь устроят.

– Я ничего не понимаю. Вася, ты извини, но мне сейчас придется бросить тебя. Надо срочно выяснить, что же там затевается.

– Ты не забыла, что завтра у меня встреча с Андрей Мироновичем.

– Не забыла. Постарайся сделать горестное лицо. В крайнем случае, уйди пораньше, сославшись на несчастье в семье.

В Татьяну словно всадили иглу с наркотиком, она подскочила со стула и понеслась в ванну переодеваться. Через десять минут, женщина умчалась, даже не поцеловав меня на прощание.