Шрифт:
– Спасибо.
– Ну а что тебе посоветовал Андрей Миронович?
– Да ничего особенного, он предложил взять руководство компании Ларисы Петровны и фирмы Константина Ильича в свои руки, произвести слияние и быть главой новой империи.
У меня такое ощущение, что я в окружении психов. Эта тоже вытаращила глаза и заикается.
– Ты... ты... шутишь?
– Нет.
– Это же... боже мой..., я боюсь подумать, но хозяйка не согласится на слияние...
– Я у нее выкуплю фирму, деньги на это мне дают друзья Андрей Мироновича...
– И кто даст?
– Виктор Залманович, Валерий Владимирович и сам...
– Я уже ничего не понимаю. Если это Виктор Залманович Гольтбрайх, то ты уже король, это банкир, да еще какой. Валерий Владимирович..., ну да... это же Немировский, глава компании Зап. нефть. О боже, что же творится. Зачем тогда тебе подписывать этот дурацкий договор с Лариской, который уже теряет смысл?
– Я его и не подпишу. Я разведусь с этой дурой и без всяких договоров.
– Милый мой, если ты меня действительно любишь, то это уже на шаг ближе ко мне.
– Считай, что так и есть. Как, к стати там, Алка?
– После того случая, когда ты ей треснул по морде, хозяйка заточила Алку в коттедже, под усиленную охрану и никуда не выпускает. Боится козней Лариски и все живет в страхе, что может совершится непоправимое, но оказывается боятся надо не ее. С другой стороны рушишь стены ты и пожалуй, это пострашнее.
– Когда похороны Константина Ильича?
– Завтра. Хозяйка просила тебя подойти к двенадцати, в морг больницы.
– Значит, завтра. А что же мы будем делать сегодня?
– Мир еще окончательно не разрушился, значит мы будем наслаждаться морем любви.
В морге собралось много народа. Здесь дельцы, депутаты, чиновники города, друзья, злопыхатели и любопытные. Я стою рядом с мамашкой и Алкой и принимаю сочувствия. Алла выглядит нормально, по форме, как и была до свадьбы, чуть украдкой поглядывает на меня. Зато мамашка, придала своему лицу печаль трагедии, вымазав для наглядности тушью пятна вокруг глаз.
– Василий Иванович, - это передо мной очутился Григорий Артемьевич, - я выражаю вам глубокое сочувствие.
– Спасибо.
– Хорошо бы нам встретится после похорон и поговорить.
– Я не против. Пусть Татьяна организует встречу.
– Договорились.
Только он отошел, как тут же появилась рука Кирилла Мефодиевича, дальнего родственника хозяйки. Я еще с ним встречался на свадьбе.
– Я сочувствую...
– Хорошо.
– Покойный о вас много говорил. Считал, что вы самое лучшее приобретение в родне.
– Как... как? Приобретение?
– Да, он так и говорил.
– Ну, конечно. Теперь я его понимаю.
Рядом с Алкой появился хлюст Гришенька, которому я влепил по морде перед свадьбой. Он шепчет ей что то на ухо и та улыбается, но тут толчок локтем от мамашки, чуть не опрокинул мою жену и Алка сразу приняла каменное выражение, отмахнувшись от ловеласа. Гришенька ко мне не подошел. Вдруг появилась, одетая в траур Мария, которая первая рассказала мне о завещании деда на балу.
– Василий Иванович, - почти пропела она и чмокнула меня в щеку, - я очень, очень скорблю.
– Я тоже.
– Ходят слухи о больших переменах в вашей жизни...
– Мне сейчас не до слухов.
– Я понимаю, такая трагедия. Сегодня мы еще встретимся, на поминках.
Руки жмут всякие люди. Вот появился пресловутый Юрий Петрович, исполняющий обязанности главы фирмы, вместо Константина Ильича.
– Я сочувствую. Прошу, как вы явитесь на работу, то срочно просмотрите все вещи и бумаги покойного. Все то, что касается дел фирмы, передадите мне, остальное уберите, кабинет надо освободить.
Ишь как заговорил. Счас... разбегусь.
– Я это обязательно сделаю.
Еще не успели человека похоронить, а уже все делят его наследство.
Поминки прошли вяло. Я опять почувствовал себя чужим в этой родне. На меня никто не обращал внимания и не пытался завязать дружественный разговор Правда, Алка видно хотела сблизится и даже начать разговор, но мамашка ее во время одернула.
– Аллочка, тебе волноваться и пить нельзя. Посиди со мной, мы скоро тебя отвезем домой.
Рука женщины хлопнула по плечу. Это же Мария, - все повторяется, как на балу.