Сгинь, чародейка, от нас и оставь нас в покое!.."

С рукою,

Все еще поднятой вверх, как держала она

ожерелье,

Бледная, страхом убитая, взор неподвижный, но

полный

Слез устремив на Гульбранда, Ундина его слова

роковые

Слушала; вдруг начала, как милый ребенок,

который

140 Был без вины жестоко наказан, с тяжким

рыданьем

Плакать и вот что сказала потом истощенным от

горя

Голосом: "Ах, мой сладостный друг! ах, прости

невозвратно!

Их не бойся; останься лишь верен, чтоб было мне

можно

Зло от тебя отвратить. Но меня уводят; отсюда

Прочь мне должно на всю молодую жизнь... о мой

милый,

Что ты сделал! ах, что ты сделал! о горе! о горе!.."

Тут из лодки быстро она в реку ускользнула:

В воду ль она погрузилась, сама ли водой

разлилася,

В лодке никто не приметил; было и то, и другое,

150 Было ни то, ни другое. Следа не оставив, в Дунае

Вся распустилась она; но долго мелкие струйки

Около судна шептали, журчали, рыдая; и вслух.

доходили

Внятно как будто слова: "О горе! будь верен!

о горе!.."

С жалобным криком рыцарь упал, и обморок

сильный

Душу ему на минуту отвел от тяжелыя муки.

Глава XVI

О ТОМ, ЧТО ПОСЛЕ СЛУЧИЛОСЬ С РЫЦАРЕМ

1 Как нам, читатель, сказать - к сожаленью иль к

счастью, что наше

Горе земное ненадолго? Здесь разумею я горе

Сердца, глубокое, нашу всю жизнь губящее горе,

Горе, которое с милым, потерянным благом сливает

Нас воедино, которым утрата для нас не утрата,

Смерть вдвоем бытие, а жизнь порыв

непрестанный

К той черте, за которую милое наше из мира

Прежде нас перешло. Есть, правда, много

избранных

Душ на свете, в которых святая печаль, как свеча

пред иконой,

10 Ярко горит, пока догорит; но она и для них уж

Все не та под конец, какою была при начале,

Полная, чистая; мною, много иного, чужого

Между утратою нашей и нами уже протеснилось;

Вот наконец и всю изменяемость здешнего в самой

Нашей печали мы видим... итак, скажу:

к сожаленью,

Наше горе земное ненадолго. Это и рыцарь

Также изведал - к худу ль, к добру ль своему, мы

увидим.

Он сначала только и мог, что плакать, так горько

Плакать, как плакала бедная, кроткая, ангел

доброты, Ундина,

20 Стоя в лодке, когда он отнял у ней ожерелье,

Коим она все поправить так мило хотела; потом он

Так же и руку вверх подымал, как Ундина, и снова

Плакал, и весь изойти слезами хотел. И Бертальда

Вместе с ним плакала искренно, горько. Друг подле

друга

В замке Рингштеттене тихо жили они, сохраняя

Свято память Ундины и вовсе почти позабывши

Прежнюю склонность. К тому ж в это время

случалось

Часто и то, что Гульбранда во сне посещала

Ундина:

Грустно к постеле его подходила она, и смотрела

30 Пристально в очи ему, и плакала молча, и тихо,

Тихо потом назад уходила, так что, проснувшись,

Сам он наверно не знал, его ли, ее ли слезами

Были так влажны щеки его. Но вот напоследок

Эти сны об Ундине стали час от часу реже;

Стало на сердце рыцаря тише; в нем скорбь

призаснула.

Но, быть может, что он для себя ничего и

придумать

В жизни не мог бы иного, как только чтоб память

Ундины

Верно хранить и об ней горевать, когда б не явился

В замке наш честный старый рыбак и не стал от

Гульбранда

40 Требовать дочери. Сведав по слуху о том, что с

Ундиной

Сделалось, доле терпеть он уже не хотел, чтоб

Бертальда

В замке одном жила с неженатым. "Рада ль, не

рада ль

Будет мне дочь, о том я теперь и знать не желаю,

Он говорил, - но где о честном имени дело,

Там разбирать уж нельзя". С приходом его

пробудилось

В рыцаре прежнее чувство, им позабытое вовсе