— Как вам будет угодно. — Поднявшись, Брюс завладел ее рукой раньше, чем Гарриет догадалась о его намерении. Он склонился над ее пальцами. — Позвольте мне еще раз выразить мое величайшее восхищение.

В самом деле, мистер Морланд, довольно.

Брюс понизил голос, чтобы его могла слышать лишь Гарриет:

— О вашей отваге в свете слагают легенды. Не каждая женщина способна так спокойно относиться к перспективе делить брачное ложе с монстром вроде Сент-Джастина.

Гарриет высвободила свою руку в тот момент, когда бархатные портьеры чуть заметно колыхнулись, пропуская очередного посетителя. В ложу вошел Сент-Джастин. Его взгляд тотчас обратился к Брюсу.

— Сент-Джастин, — сдержанной улыбкой приветствовал его Морланд. — Я только что имел честь поздравить вашу жену.

— В самом деле? — Гидеон повернулся к нему спиной, с подобающим почтением здороваясь с Эффе, Аделаидой и Фелисити. Затем он холодно взглянул на Гарриет, изучая выражение ее лица.

Боясь дать малейший повод для ссоры между Гидеоном и Брюсом, Гарриет быстро улыбнулась. История с Эпплгейтом была еще свежа в памяти. Не так-то просто было убедить Сент-Джастина отменить вызов на дуэль.

— Ну вот наконец и вы, милорд, — непринужденно произнесла Гарриет. — Я уже и не надеялась, что вы появитесь сегодня в театре.

Миновав Брюса, будто он был призрачной тенью, Гидеон подошел к Гарриет. Склонившись над ее рукой, виконт поцеловал ее пальцы.

— Я же сказал, что встречусь с вами здесь, — мягко напомнил Гидеон.

— Да, конечно, — смутилась Гарриет. Между двумя мужчинами чувствовалась неприязнь, и она хотела предотвратить осложнения.

— Садитесь, сэр. Сейчас начнется второе действие. — Она бесстрастно кивнула Брюсу, задумчиво воззрившемуся на Гидеона:

— Всего хорошего, мистер Морланд. Спасибо, что зашли поздравить меня.

— Всего наилучшего, мадам. — Брюс исчез за бархатом портьер.

— Он ничем не оскорбил вас? — спокойно спросил Гидеон, устраиваясь рядом с Гарриет.

— О Боже, конечно нет, — раскрыв веер, Гарриет принялась энергично обмахиваться. — Он был сама обходительность.

Она поймала вопросительный взгляд Фелисити, которая спрашивала глазами, все ли в порядке. Гарриет постаралась дать ей понять, что она полностью владеет ситуацией.

— Рад это слышать. — Виконт надменно откинулся на своем стуле, демонстрируя собственническую позицию в отношении Гарриет всем присутствующим в театре.

— Вам нравится спектакль?

— Признаться, не очень, — ответила Гарриет. — Почти ничего нельзя расслышать из-за того, что публика сильно шумит. А перед антрактом кто-то снизу принялся бросать на сцену апельсиновые корки.

Тетушка Аделаида фыркнула:

— Сент-Джастин, Гарриет все еще наивно считает, что в театр отправляются для того, чтобы смотреть и слушать пьесу. Мы объясняли ей, что при посещении театра это совершенно не важно.

Странная улыбка искривила лицо Гидеона. Он с явным удовольствием рассматривал публику.

— Да, вы правы.

Гарриет возмущенно заерзала на стуле. Ей, определенно, надоело быть выставленной на обозрение в качестве жены Чудовища из Блэкторн-Холла.

Поздно ночью, когда служанка наконец-то вышла из спальни, Гарриет решила, что пора объясниться с Гидеоном.

Подойдя к двери между спальнями, она прижалась ухом к перегородке. Леди Сент-Джастин услышала удаляющиеся шаги камердинера Гидеона. Тогда она отворила дверь и прошла в комнату мужа.

— Я хотела бы поговорить с вами, милорд, — заявила Гарриет.

Гидеон, облаченный в черный халат, налил себе бокал бренди. Слегка приподняв одну бровь, он взглянул на жену:

— Разумеется, дорогая. Я как раз собирался зайти к вам в спальню. Но поскольку вы уже здесь, не хотите ли выпить бренди?

— Нет, спасибо. Я не пью бренди.

— Мне послышалась некоторая напряженность в вашем голосе. — Сделав глоток, Гидеон внимательно посмотрел на нее:

— Вы чем-то обеспокоены?

— Да, Гидеон. Я не хотела идти сегодня в театр. Я отправилась туда только потому, что вы настояли на этом.

— Мне казалось, вам хочется встретиться с вашей семьей и показать ей, что вы не живете, точно заложница. Теперь ей не нужно гадать, были ли вы соблазнены мною и брошены, или нет. Вы теперь виконтесса Сент-Джастин, и ничто не в силах изменить это.

— Вы настояли на моем посещении театра совсем по другой причине. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, Гидеон: моя сестра думает, что вы опять выставили меня на всеобщее обозрение, будто я редкостное животное. Это так? Если да, то мне это не по душе. С меня довольно.