— Как хорошо, — выдохнул Гидеон, — чертовски хорошо.

Положив руки ей на колени, он нежно провел по шелковистой коже ее бедер. Виконт медленно погрузил в нее палец, проверяя, готова ли она принять его.

— Гидеон. — Гарриет застонала и откинула голову назад. Все ее тело напряглось в ответ на это восхитительное вторжение.

— Впустите меня, — тихо пророкотал Гидеон. — Возьмите меня и проведите внутрь.

Она протянула вниз дрожащие пальцы. Затем, встав на колени, медленно опустилась. Он вошел в нее осторожно, позволяя ей самой установить любовный ритм.

Гарриет почувствовала себя необыкновенно наполненной. Как и всегда, это было совершенно волнующее ощущение. Она медленно проводила его внутрь себя, чтобы ощутить каждый дюйм его плоти.

Он вошел в нее полностью, они были связаны друг с другом так, как только могут быть связаны мужчина и женщина. Гарриет вновь отдалась необычайной радости находиться во власти сильных рук Гидеона.

Долго, очень долго ее не мучили мысли о Брюсе Морланде и тех ужасных страданиях, которые он причинил Гидеону. Проснувшись, Гарриет вспомнила страшный рассказ. Но тут же успокоилась: Гидеон мирно похрапывал рядом с ней.

Гарриет хотела разбудить мужа и попросить, чтобы он не дразнил Брюса. Но Гидеон спал так спокойно, что она решила подождать до утра.

Однако, проснувшись, она уже не увидела его рядом с собой: Гидеон исчез.

Во дворе Тэттерсела (Тэттерсел — место для заключения сделок по торговле лошадьми. — Прим.перев.), несмотря на раннее утро, уже толпился народ. Обычно здесь не столь оживленно, но сегодня был день торгов. Единственный аукцион в Лондоне по продаже чистокровных лошадей манил к себе джентльменов из общества, как леденец младенца. Это было непрекращающееся соревнование за наиболее эффектное приобретение как между теми, кто мог себе это позволить, так и теми, кто не имел такой возможности.

Часть двора была крыта, высокие своды опирались на классическую колоннаду. Прислонившись плечом к колонне, Гидеон наблюдал, как перед столпившимися покупателями провели гунтера (Гунтер — порода охотничьих лошадей. — Прим.перев.).

Затем на продажу выставили пару гнедых упряжных лошадей. Они хорошо сочетались по масти, но, на взгляд Гидеона, были недостаточно широки в груди. Для упряжной лошади важен не столько внешний вид, сколько выносливость и дыхание. Впрочем, покупка упряжных лошадей сегодня была явно не главной задачей для Гидеона.

С гнедых он перенес свое внимание на публику. Он был уверен, что легко отыщет свою жертву. Осторожные расспросы, предпринятые им вчера вечером в клубе, показали, что Брюс Морланд непременно будет присутствовать на аукционе.

И минуту спустя Гидеон действительно заметил его среди толпы. Морланд беседовал в дальнем конце колоннады с полным джентльменом в тесном сюртуке.

Сент-Джастин направился прямо к Морланду.

В это время грум вывел прекрасную, серую в яблоках арабскую кобылку. Гидеон замедлил шаг, живо представив Гарриет восседающей на грациозной серой лошадке. Остановившись, он внимательно рассмотрел животное. Холеная, изящного сложения, что свидетельствовало о силе и выносливости. У кобылы были маленькие настороженные уши, красивая, будто выточенная из камня голова и умные, широко расставленные глаза. Гарриет, несомненно, оценила бы по достоинству умственные способности этой красавицы.

Гидеон изучал тонкие ноги животного, когда раздался голос Морланда:

— Она не совсем в вашем стиле, а, Сент-Джастин? Вы гораздо лучше смотритесь на предпочитаемых вами огромных неповоротливых лошадях, у которых хребет не переломится, когда вы садитесь в седло.

Гидеон не удостоил его взглядом. Он спокойно продолжал осматривать лошадь.

— Рад, что вы объявились здесь, Морланд. Мне бы хотелось перемолвиться словечком.

— В самом деле? Странно. — В голосе Морланда звучала явная насмешка. — Уже шесть лет вы почти не разговариваете со мной.

— Нам не о чем было разговаривать.

— А сейчас есть о чем?

— К сожалению, да. Хочу предупредить вас, Морланд, и надеюсь, вы прислушаетесь.

— А если нет?

— Тогда не удивляйтесь, если вам придется иметь дело со мной. — Гидеону нравился выгнутый дугой хвост кобылы и горделивая поступь. Что-то в ней — возможно живость и энергия, — напомнило ему Гарриет.

— Уж не пытаетесь ли вы угрожать мне? — ухмыльнулся Морланд.

— Пытаюсь. — Гидеон изучал крепкий круп кобылы. «Какая сила! — восхитился он. — Ей не страшны никакие расстояния». — Морланд, держитесь подальше от моей жены.

— Ах ты, сукин сын! — В голосе Морланда исчезла насмешливость. В нем слышался гнев. — Кто вы такой, чтобы предупреждать меня?

— Я — Сент-Джастин, — мягко произнес Гидеон. — Чудовище из Блэкторн-Холла. И поскольку этим титулом я частично обязан вам, сэр, вам следовало бы быть благоразумнее и уважать его.

— Вы угрожаете мне, поскольку знаете, что, если мне придет в голову увести от вас малышку Гарриет, мне это с легкостью удастся. Вам прекрасно известно, что стоит мне лишь пальцем поманить, как она побежит за мной.