Луна светила настолько ярко, что при ее свете можно было бы читать, так что, когда Линан пожал протянутую руку Кайякана и поблагодарил его за всю помощь, которую тот оказал путникам, он без труда различил залегшие на лбу четта складки, означавшие тревогу. Кайякан, прощаясь, отвесил такой глубокий поклон, от которого, как показалось Линану, все четты получали только удовольствие:

– Доброй дороги, Ваше Величество.

После прощания с Линаном Кайякан попрощался и с его спутниками, однако возле Гудона он задержался, и четты обменялись несколькими приглушенными словами.

Когда их разговор закончился, Гудон повернулся в седле лицом к своим спутникам.

– Теперь, друзья мои, мы едем как можно быстрее, по крайней мере, первый час дороги. Чем дальше мы окажемся от Приюта, тем мы будем в большей безопасности.

Он помахал рукой Кайякану и пустил свою лошадь рысью. Остальные старались не отстать от него.

Когда Приют Странников остался далеко позади, Гудон придержал свою лошадь и перешел на спокойный шаг. Теперь лошади бежали легким галопом, их гривы развевались на ветру, точно знамена.

Линан чувствовал, что он входит в сказочный мир мечты. Если под солнечными лучами Океаны Травы пленили его воображение, то сейчас, при свете луны они пленили его душу. Ему уже не казалось, будто они ехали по обычной равнине, заросшей травой, – нет, перед ними простирался настоящий океан, по которому перекатывались настоящие волны. Линан чувствовал себя божеством, скачущим на лошади по поверхности воды, и где-то внизу он слышал сердцебиение великих созданий, одиноких и дремавших в глубине, которых никогда не беспокоили движения созданий меньших. Темное небо над его головой казалось дымчатым стеклянным куполом, по которому были рассыпаны драгоценные камни. На пути вырастали и исчезали невысокие холмы.

Спустя некоторое время Гудон снова пустил лошадь быстрее, и все лошади дружно побежали следом. Линан начал постепенно различать звуки безбрежной равнины. В густой траве скрывалось великое множество сверчков, стрекотавших так слаженно, что их стрекот сливался в какую-то необыкновенную мелодию; время от времени слышалось уханье совы и шорох крыльев летучих мышей. Потом он услышал крик пустельги, однако в первый миг не придал этому значения – ведь пустельги летают над всеми океанами на свете.

Натянув поводья, он остановил своего коня. Остальные не заметили этого сразу, но спустя несколько мгновений тоже остановились.

– Что случилось? – крикнул Гудон.

Линан прижал палец к губам, призывая друзей к молчанию.

Крик морской птицы повторился. Значит, ему не померещилось.

– Я прежде никогда не слыхал подобных звуков, – сказал Гудон. Он привстал на стременах, опираясь на левую ногу, и внимательно огляделся.

– Вы никогда и не сможете их услышать вдалеке от моря, – заметила Дженроза.

Линан поравнялся с ними.

– Это Рендл? – спросил он.

Гудон не ответил на вопрос и подъехал ближе к Дженрозе.

– Линан говорил мне, что вы маг?

– Я студентка, я училась магии.

Он запустил руку в один из мешков, свисавших с его седла, и достал из него что-то похожее на осколки бриллианта.

– Вы умеете бросать камни?

– Я знаю теорию, – осторожно ответила девушка.

Тогда Гудон передал ей осколки.

– Это должно помочь, только поторопитесь. У нас не очень-то много времени.

Настойчивость, с которой он это произнес, исключала возможные вопросы. Дженроза поднесла раскрытую ладонь ближе к глазам, чтобы как следует рассмотреть то, что передал ей Гудон. В свете луны мягко сверкнули полупрозрачные серебряные печатки. Она выудила из памяти нужное заклинание. Это был один из самых нелепых наборов фраз, однако Дженроза сжала печатки в кулаке, закрыла глаза и начала декламировать строчки. Ее рука задрожала, однако Дженроза не испытала того благодатного облегчения, которое волной проходило по всему ее телу в тех случаях, когда магическое действо заканчивалось успешно. Девушка глубоко вздохнула и попыталась еще раз произнести заклинание, но и эта попытка окончилась безуспешно. Она открыла глаза и встретила серьезный взгляд Гудона.

– Простите меня, я…

– Подождите, – перебил ее четт. Он достал из рукава свой маленький костяной нож и провел его лезвием по собственной ладони. После этого он обхватил своей рукой кулак Дженрозы. – Теперь попробуйте снова.

Дженроза кивнула, закрыла глаза и начала повторять заклинание в третий раз. Теплая кровь Гудона струилась по ее пальцам. Теперь слова заклинания словно стали вибрировать в ее сознании, они росли, точно живые существа. Девушка заговорила вслух, слова потекли рекой. Печатки, зажатые в ее кулаке, начали двигаться, и она уронила бы их, если бы ее руку не сжимала крепко рука Гудона.