— Скоро ты перенесешь сюда всю свою спальню, — сказала я. — Но вообще-то здорово! Просто класс!

Индия включила телик и немного покрутила тумблеры, пока не настроила на какую-то программу.

— А, «Новости», — сказала я. — Может, и меня покажут?

Я просто пошутила — но МЕНЯ ПОКАЗАЛИ! Сперва говорили об одном политике, потом что-то о деревнях — словом, обычная скукота, и вдруг прямо над головой ведущей появилась моя фотография!

— Это я, Индия, смотри!

— Да нет, это не ты, — усомнилась Индия в ту самую минуту, когда назвали мое имя.

Она меня не узнала, потому что фотография была старая, примерно двухлетней давности, я там выгляжу совсем ребенком. Мы с мамой на каникулы ездили к морю, и, хотя вообще-то я маленькая, на фотке получилась крупнее — загорелая, улыбающаяся, с двумя смешными хохолками собранных резинкой волос. А на моем плече его рука, рука Палача Терри. И самое ужасное — я смотрю на него снизу вверх и глупо улыбаюсь во весь рот. Мы тогда только что познакомились с ним и его детьми, и он из кожи лез, ухаживая за мамой и мной, таскал нас по всем аттракционам увеселительного парка, угощал пиццей, рыбой, чипсами и мороженым. Всякий раз, купив Кайлу и Бетани какую-нибудь игрушку, футболку или бейсбольную кепку, он сразу покупал точно то же и мне. Я втюрилась в него так же пылко, как мама, хотя меня и считают умной.

Я ненавижу эту фотографию. Ведущая «Новостей» сказала, что я потерялась двадцать четыре часа назад. Полиция бросила большие силы на розыски, но пока никто меня не обнаружил — хотя имеются неподтвержденные свидетельства, что я шла с каким-то мужчиной.

— Да я ни за что не ушла бы с мужчиной! У них что, крыша поехала?

— Так же было, когда Анна со всей семьей скрылась в убежище. Каких только слухов не было, то там их видели, то еще где-то, в самых разных местах. Люди клялись, что видели их собственными глазами.

— О! Смотри! О господи!

На экране появилась квартира Нэн — но ее самой не было видно, только прядка светлых волос и чуть-чуть плечо; она сидела на краешке дивана. В центре была мама с крошкой Гэри; Терри стоял рядом, одной рукой обнимая обоих. Мама плакала. Терри плакал тоже, из его зеленых глаз катились слезы.

«Мы так беспокоимся за нашу Дарлинг, — говорил он прямо в камеру, голос был хриплый от волнения. — Пожалуйста, дорогая наша девочка, вернись домой — если можешь».

Мама снова разрыдалась, и Терри прижал ее к себе — сама нежность и заботливость.

Меня тошнило.

Никогда бы не поверила, что этот ужасный, кошмарный Терри способен выглядеть таким убитым. Ну и актер, просто блеск. Так странно было видеть всю семью Дарлинг на экране. Начальник полиции дал интервью, он сказал, что их все больше беспокоит безопасность Дарлинг. Он обратился к зрителям с просьбой сообщить в полицию, если они видели ее. Но видеть ее никто не может — никто, кроме меня!

Потрясающе! Вся полиция на ногах, разыскивая ее, а она все это время находится в моем убежище, живая и здоровая.

Живая-то живая. А вот насчет того, что здоровая… Сегодня она не очень хорошо себя чувствует. Она ужасно беспокоится о своей Нэн, от этого у нее словно ком в груди и вот-вот начнется приступ астмы. Когда ей становится хуже, после каждого слова она хрипит, как больная старушка. Ей необходим ее ингалятор, но она потеряла сумку. Правда, у Нэн есть запасной ингалятор.

— Не могла бы ты заглянуть к ней после школы, Индия? — взмолилась Дарлинг. — Ты ведь можешь вызвать ее одну и шепнуть ей, где я. Она никому не скажет. Моей бабушке ты можешь довериться. И тогда она сумеет как-нибудь сунуть тебе мой ингалятор.

— А вдруг Терри и твоя мама все еще там? Ведь если они увидят меня еще раз, то уж верно заподозрят что-то. Это слишком рискованно.

Дарлинг дышала с хрипом. Она сидела вся сгорбившись и крепко сжав кулаки, как будто боролась за каждый вдох.

— Постарайся расслабиться, Дарлинг. Расправь плечи и дыши глубже.

— Я… не могу… дышать… ты… балда, — прохрипела она.

Я массировала ей плечи и спину и непрерывно твердила: «Вдох — выдох, вдох — выдох…»

— За… молчи… ду… реха, — выдавила Дарлинг.

Но ей помогло! Вскоре она дышала уже почти нормально.

— Откуда ты знаешь, что надо делать?

— Наверное, слышала в программе «Несчастные случаи», — призналась я.

— Значит, ты хочешь стать медицинской сестрой?

— Ну, вообще-то я хочу стать писательницей, как Анна. Но и доктором быть не против. Только хирургом. Разрезать, увидеть, что там у человека внутри, и делать самые сложные операции. Я не брезгливая.

— Даже когда тебе приходится выносить после меня это ведерко? — проговорила Дарлинг, передернувшись.