Шрифт:
Я душераздирающе вздохнула и вернулась к удручающей действительности. Жертва моя как раз говорила:
— ..но надеюсь, вы позволите пригласить вас на кофе? Такое оригинальное знакомство…
— Исключено, — всполошился мой подлый приятель. — Меня вы можете приглашать, но её — упаси боже. Эта женщина способна довести до дурдома всю Варшаву, да что там, вы ведь уже имели удовольствие испытать её темперамент на собственной шкуре. Да я не то что знакомить — присутствовать при знакомстве не решусь, зачем мне такая ответственность! Казнись потом всю жизнь, зачем не предупредил несчастья.
— Я все-таки надеюсь, что мы ещё встретимся.
Мы вышли из “Бристоля” в молчании. Приятель перевёл меня на другую сторону улицы и развернул в сторону моей конторы.
— Топай, — сказал он. — У тебя конференция. И Христом-богом прошу, остепенись ты наконец.
И я потопала, а что мне оставалось? Даже и опоздала-то ненадолго, но по сей день не могу припомнить, о чем там шла речь. И что самое странное, когда возвращалась домой, не попала под машину, не перепутала адрес и даже не очень-то пугала своим видом прохожих…** Ну и что теперь? Что мне делать? Неужто я так и осталась при пустых хлопотах?
Похоже на то.
Никогда в жизни мне не узнать, что это был за человек, который как-то случайно подключился к моему телефону и исцелил моё разбитое сердце, а ведь он, провалиться мне на этом месте, не плод моего воображения…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Человек, сидевший напротив за столом, присматривался ко мне — на губах улыбка, но в глазах ни тени Веселья. В ответ я тоже пригляделась к нему, взвесила ситуацию и решила выкладывать все как на духу.
— Хорошо, — сказала я, — опишу вам эту чертовщину всю как есть. Но предупреждаю, депо долгое.
— Ничего, времени у нас достаточно. Вот сигареты, а сейчас принесут кофе. Я рад, что вы наконец решились… Слушаю вас…
Я глубоко вздохнула и начала…
Спустя какой-нибудь час в кабинете плавали клубы дыма, стол был уставлен чашками из-под кофе, а мужчина по другую сторону стола слушал и слушал с неослабевающим интересом. У меня уже пересохло в горле, и я решила взять тайм-аут.
— Больше ни слова не скажу, пока не получу содовой, — заявила я.
— Сию минуту, будет вам целый сифон. Продолжайте, по-моему, чем дальше, тем интересней.
После целой череды выпавших на мою долю потрясений я впала в беспросветную депрессию. Не так уж часто меня разбирают апатия и уныние, но на сей раз я дошла до ручки, весь свет был не мил. Жизнь казалась безнадёжно мерзкой штукой, оставалось лишь удивляться, зачем только мама меня на свет родила.
Я сидела в своём бюро вместе с Янушем и Весе, все трое трудились не покладая рук. Весе пыхтел над макетом холмистой площадки, на которой должен был гордо вознестись жилой комплекс. Януш корпел над сечениями, а я прорабатывала в деталях стальные ворота для ограды.
Перевернув чертёж на другую сторону, я обвела рассеянным взглядом своих коллег, и внезапно мне представилось, как смехотворно выглядим мы со стороны. Сидят в комнате три взрослых индивидуума с высшим образованием. Один самозабвенно лепит из пластилина параллелепипеды кубатурой в пол кубического сантиметра. Другой сосредоточенно клюёт пером в кальку, густо засиженную пунктирами, а третий, то бишь я, старательно замарывает карандашным штрихом бесформенные геометрические контуры. Стоило ли кончать институт, столько лет грызть гранит наук, чтобы сейчас заниматься такой ерундой?
— Янушек, как ты думаешь, — поинтересовалась я, — если бы ты учился на год меньше, небось слабо было бы с этим справиться?
Януш поднял на меня потусторонний взгляд.
— С чем — с этим?
— Ну, с пунктирами.
— С какими пунктирами?
— Да ты хоть осознаешь, чем ты сейчас занимаешься? Загляни в свой лист.
Януш тупо уставился на меня, потом на стол, потом снова на меня — удивлённо и обеспокоенно.
— О чем речь? Я что-то не так сделал? Я со вздохом покачала головой.
— Люди добрые, поглядите на него. Он уже от трудов своих праведных так деградировал, что и не замечает, над чем горбатится. Прикиньте, друзья мои, стоило ли забивать себе голову институтскими науками, чтобы в результате долбить пером кальку или мять кубики из пластилина? Может, хватило бы и школьной скамьи?
И тот и другой напряжённо таращились на меня, пытаясь понять сложный ход моих мыслей. Потом уставились друг на друга, и наконец до них дошло.
— И правда, сегодня у нас работа из ряда вон дурацкая, — сказал Весе и почему-то весьма от констатации этого факта развеселился.