— Она что, с ума сошла? — спросил он с тревогой.

— Оставьте её, — вступился Януш, с интересом наблюдавший за моими действиями. — Ничего, пройдёт, у неё сегодня плохой день. С женщинами бывает…

А я сидела за телефонным столиком, набирала номер за номером, ругаясь последними словами, когда связь не срабатывала, и всем на проводе задавала один и тот же вопрос:

— Ежи? Слушай, может, ты знаешь или слышал об одном типе, приметы у него такие… Нет? Подумай как следует, припомни…

— Ирена? Слушай, может, ты знаешь, или слышала, или видела…

— Сташек? Слушай, может, ты видел человека с примечательной внешностью…

На одиннадцатом звонке Януш сломался:

— Нет, больше не выдержу, или она уймётся, или я за себя не ручаюсь. Иоанна, тебе надо лечиться!

— Ищи! — рявкнула я ему. — Ищи этого субчика! Обзвони всех своих знакомых или дай мне их телефоны, сама обзвоню. А приставать ко мне не советую, я сейчас опасна для окружающих!

— Совсем дошла, — вздохнул Януш. — Погоди, ты меня заинтриговала. Как же так, стольких обзвонила — и никто не знает?

Он решительным жестом потеснил меня в сторону и сам засел за телефон.

— Лешек! Привет, слушай, ты случайно не знаешь одного субъекта…

Весе корчился на своём стуле в приступе смеха. Я дамокловым мечом висела над Янушем, подгоняя его и осыпая проклятиями, если он переходил на светский трёп. Януш послушно закруглялся и набирал очередной номер. Так мы обзвонили бы весь город, если бы коммутатор к концу рабочего дня не отключился.

Вернувшись домой, я снова повисла на проводе. В десять вечера контингент знакомых, имеющих телефон и оказавшихся дома, был исчерпан. Трое из них знали бывшую мою жертву, но двух одинаковых не знал никто!

В одиннадцать я решила перейти на правительственные номера, включая Циранкевича. Как раз в тот момент, когда я раздумывала, который из государственных объектов взять под прицельный огонь, Совет Министров или Генштаб, зазвонил телефон.

— Алло…

— Это Скорбут…

Нет, я уж точно свихнусь. Не многовато ли на мою бедную голову? Я добросовестно пыталась переключиться с одной темы на другую, тем более что интерес к невольным моим собратьям-бандитам во мне не угас. Лихорадочно восстанавливая в памяти последние сведения, я искала глазами листок, на который заносила все рапорты по мере поступления. Листок куда-то черти подевали. Тяжело вздохнув, я решила довериться памяти.

— Да, слушаю…

— Район сто три в полной готовности. Время ездки — одиннадцать минут от городской черты. Быстрей не удаётся…

— Дорожные работы? — со знанием дела уточнила я.

— Да, на четырнадцатом километре. Срок ещё не установлен.

— Минутку, — сказала я. — За сколько времени можно доехать от района сто к сто третьему?

— Без задержек?

— Да.

В трубке озадаченно молчали. Сердце у меня беспокойно забилось. Вдруг я сморозила какую-нибудь глупость?

— Дороги скверные. Средняя скорость не превысит сорока. В час можно уложиться.

— И то хорошо, — одобрила я, узнав, что требуется; теперь пусть себе отключается. Но он, вопреки ожиданиям, со вздохом разоткровенничался:

— Ещё только В-3, а там последняя общая проверка — и на покой.

«Упаси боже, — подумала я. — Управятся с делишками — и поминай как звали. А я не успею с ними разобраться…»

Закончив разговор, я решила пока пренебречь правительственными структурами и бросилась к карте. По дороге смела на пол стакан и даже не убрала осколки, не до того.

За час… Сорок километров объездом от места, где проходят три состава. Одиннадцать минут от городской черты… Я достала циркуль, ухитрившись рассыпать прочие чертёжные принадлежности. Призвав на помощь все свои познания в области транспортных коммуникаций, я произвела в жуткой спешке сложные математические расчёты. Через пятнадцать минут на карте вырисовался под моей рукой красный круг, — на который я взирала с глубоким удовлетворением. Вот он где, район сто три! Я так гордилась своим открытием, как будто покорённая тайна уже лежала у моих ног.

В приливе вдохновения я перебирала один вариант за другим. Все эти “клюмбоки” и “вейники” как бог свят означают проверку радиосвязи. По некой причине они проверяют её именно так, отказавшись от солидных научных методов, но дальше сообразительность моя буксовала, поскольку причину эту я не знала, а в специфически научных методах на разбиралась. Ясно лишь, что речь идёт о проверке. Зато их пристрастие к ночным часам в сочетании с помехами в виде поездов кое-что подсказывало. В принципе помех следует избегать при любых акустических испытаниях, а раз так, значит, речь идёт о воздействии помех на работу аппаратуры?