Кто-то бежал к нему через двор. Подбитые железом ботинки лязгали по камням. Фабвьер оглянулся. К нему спешил его помощник, майор Кастелен.

– В чем дело, майор?

– Из Рошонвилля передали – мы должны продвигаться быстрее... Они утверждают, что мы уже отстали от графика на восемь часов. Я старался объяснить им ситуацию, но они хотят говорить лично с вами.

Кастелен был расстроен. В Рошонвилле – местечке неподалеку от Меца, обитало сейчас самое высокое начальство. Там располагался подземный штаб французской армии. Оттуда руководили всеми боевыми операциями.

Командующий 4-м корпусом побагровел от ярости. Он ненавидел тыловых лодырей и гражданских простофиль, которые толпами слонялись там по залитым неоновым светом коридорам. Никто из них не ведал, что такое солдатский труд и солдатский пот.

Генерал ткнул пальцем в грудь помощника.

– Скажи министру Гюши и его лизоблюдам, что я сейчас занят на войне. И еще скажи, что мы будем продвигаться быстрее, если они уберут чертовых поляков и чехов с нашей дороги и очистят от них небо. Иначе я могу вообще здесь остановиться и любоваться пейзажем.

Майор отсалютовал и умчался в обратном направлении так же стремительно, как появился. Он торопился к машине с аппаратурой для специальной секретной связи.

Гневная тирада генерала, продиктованная заносчивостью и дурным настроением, имела последствия гораздо более глубокие, чем он сам мог себе представить.

2 ИЮНЯ, КОМИТЕТ ОБОРОНЫ ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ, РОШОНВИЛЛЬ, ФРАНЦИЯ

Глубоко под землей, в зале заседаний Чрезвычайного военного штаба, за огромным круглым столом расположилось одиннадцать человек. Вдоль стен были расставлены стулья для помощников, готовых в любой момент сорваться с места и выполнить какое-либо поручение или немедленно перевести с одного европейского языка на другой какой-либо текст.

Шестеро мужчин за столом были облачены во французскую и немецкую военную форму. Остальные были в гражданском. Хотя вентиляция работала безупречно, дым от сигарет висел голубоватым облаком под низким потолком. Высшее военное руководство Европейской Конфедерации заседало здесь уже с раннего утра.

– Всем нам ясно, господа, что мы не можем продолжать операцию, не имея полной уверенности в том, что она пройдет быстро и безболезненно. К сожалению, мы должны рассмотреть негативный для нас вариант завершения кризиса, пока положение не стало еще хуже.

Министр обороны Германии Юрген Леттов говорил очень тихо. Он выглядел совершенно опустошенным.

– ...На мой взгляд, предложение Швейцарии стать посредником в переговорах заслуживает внимания.

Никола Десо слушал его с нарастающим раздражением. Когда Конфедерация уже ввязалась в войну, поздно заниматься самокритикой и бить себя в грудь кулаком – зачем, мол, было применять силу для восстановления в Венгрии военного правления? После того, как раздались первые выстрелы, надо думать только о победе. И главное, о быстрой победе. Победа, обставленная рядом оговорок и уступок, разваливает на куски Конфедерацию, которую он мучительно долго, с трудом, до кровавых мозолей на руках, сковывал железными цепями.

Некоторые из малых стран, например Австрия, уже начали проявлять гонор и нарушать договорные обязательства. Австрийские войска, которым было поручено охранять тыловые коммуникации наступающего в Венгрии 4-го корпуса, демонстративно остались в своих казармах. Правительство Австрии заявило, что это сделано в целях обеспечения "национальной безопасности".

Французский министр иностранных дел беспокойно ерзал в своем кресле. Он испытывал отвращение ко всякой говорильне, особенно, когда разговор касался военных проблем. Комитет, где главное внимание уделялось сглаживанию острых углов, компромиссам и согласованию мнений, не мог помочь там, где требовалась быстрота решений и действий. Говорить можно только о победе. Французские и немецкие танки должны были войти в Будапешт еще два дня назад.

В любом случае Леттов прав в одном. Все руководители Конфедерации оказались в дураках. Давно пора было снять розовые очки. Те, кто планировал вторжение, не верили в то, что венгерские солдаты станут проливать кровь, защищая свое новое правительство.

Венгерские генералы опять опростоволосились. Это случается с ними не в первый раз. Согласно донесениям разведки, почти все танковые и мотострелковые части венгерской армии поддержали революцию в Будапеште.

Но самым большим и самым неприятным сюрпризом было появление польских и чешских самолетов в небе над Венгрией. Подымаясь в воздух со своей, вроде бы нейтральной и поэтому неуязвимой территории, их истребители, штурмовики и истребители-бомбардировщики наносили ощутимый ущерб и доставили много неприятностей генералу Фабвьеру. Если, конечно, брать его слова на веру. Десо никак не мог предугадать, что страны "зоны свободной торговли" окажут Венгрии не только моральную поддержку. Янки и британцы одобрительно похлопывают их по плечам. Это и делает их отчаянно смелыми, вопреки здравому смыслу.

Десо отыскал взглядом Шредера. Разделяет ли канцлер Германии мнение своего растерянного министра иностранных дел? Трудно сказать. За весь день канцлер произнес всего пару слов, а лицо его не выражало никаких чувств. Когда-то Шредер занимался историей. Из истории ему должно быть известно, что генералы и политики, проигравшие войну, недолго потом занимают места на вершине пирамиды власти. Любой народ предпочитает победу поражению, и вождь-победитель всегда обладает большим правом на власть. Поздно, поздно кричать: "Отбой!" и возвращаться на исходные рубежи.