Фрезер улыбнулся. Капитан Александр Гиртич был отличным пилотом, но не ладил с английскими терминами. Даже пробыв, в Польше в качестве военного советника уже много месяцев, сержант никак не мог привыкнуть к тому, что польские офицеры постоянно занимаются той работой, которую в США быстро и качественно выполняет низший технический персонал. "Люди везде разные, и разный подход у них к делу", – размышлял Джим. Сколько раз он находил этому подтверждение, наблюдая, как совершается довольно трудный и болезненный процесс перехода польского летного состава и наземных служб с русских МиГов на американские F-15C.

В русской системе, которую унаследовали поляки, офицеры-летчики все делают сами, а наземные техники, в основном, лодырничают. Все в скором времени должно, разумеется, измениться, но такой переворот в привычках и образе жизни не совершается за одну ночь. К чести поляков, они охотно учились у американцев жить по-новому и внимательно слушали его лекции и наставления.

Приятно было и то, что разница в чинах почти не ощущалась. Ученики приглашали его к себе домой, знакомили с семьями, он был желанным и почетным гостем. Джим стал своим парнем в 11-ом истребительном полку. Про себя он называл польских летчиков "мои мальчишки", а их самолеты "птичками". Польша была далеко от Миннесоты, где он вырос, и от базы Лэнгли, где он служил, но он не чувствовал себя оторванным от дома и чужим на этой земле.

В данное время его класс был готов к выпуску. Большая часть полка уже воевала в Венгрии. Теперь все силы он отдавал подготовке и обучению последней эскадрильи. Шести месяцев даже самых напряженных занятий было недостаточно для приобщения 11-го полка к новой технике. Он надеялся, что не отправил в бой необученных мальчишек. И сейчас он будет придирчиво проверять надежность радарной системы "птичек", улетающих на юг. Гиртич, нахмурив лоб, трудился, стараясь сделать все самостоятельно, не спрашивая совета у сержанта, хотя тот в любой момент готов был прийти ему на помощь.

Джим, широко распахнув ворота ангара, чтобы дать доступ свету и свежему воздуху, наблюдал за ним издалека. После долгой холодной зимы было приятно чувствовать, как весенний ветерок обдувает спину, а ласковые солнечные лучи ласкают кожу. Единственно, что не нравилось американцу в Польше – это погода, большей частью сырая и холодная. Он привык к жаре и сухому воздуху штата Невада, где прослужил на военно-воздушной базе Неллие недалеко от Лас-Вегаса несколько лет...

Над аэродромом взвыла сирена. Реакция сержанта и Гиртича была мгновенной. Капитан крикнул что-то по-польски одному из своих техников. Тот нажал кнопку. С ревом, подобно пробудившемуся вулкану, массивные стальные двери задвинулись, перекрыв солнечный свет. Переход от света к полутьме был внезапен. Лязг от столкновения двух тяжелых бронированных плит заглушил грохот первого взрыва.

Фрезер и Гиртич, оба разом, кинулись к аварийному выходу для личного состава. Находиться взаперти в убежище, не зная, что происходит снаружи, было невмоготу.

Клубы дыма уже заволокли ту часть базы, где располагался пункт управления полетом. Как только они отодвинули люк, прозвучал низкий нарастающий звук. Новый взрыв и горячий вихрь чуть не сбил их с ног.

Огненные облака полыхали над аэродромом. В воздухе носились обломки. Их крутил невидимый смерч. Глухие удары следовали один за другим, словно великан вбивал гигантские гвозди в живую плоть.

Черный призрак мелькнул в воздухе и взорвался. Его почти догнал точно такой же и довершил дело. О, Иисус! Они используют двойной заряд. Они бьют наверняка! Они разрушили соседний ангар и находящийся рядом штаб.

Джим бросился туда. Гиртич следовал за ним.

Двухракетный заряд взорвался в четверти мили от них, но они видели красные и оранжевые языки пламени, пляшущие в дымном облаке. Управляемая ракета пронеслась чуть ли не над их головами. "Это французы или немцы", – определил сержант. Русские ударили бы с другой стороны.

Ракета, слегка изменив направление, обрушилась на далекий, приподнятый над землей на какой-то ничтожный сантиметр бетонный квадрат. "Хранилище авиабомб", – с тоской подумал Джим, и в подтверждение его мысли словно фейерверк взлетел в небо. Защелкали одиночные взрывы, слившиеся вдруг в один могучий взрыв, разворотивший земную поверхность. В отличие от ангаров, склады не имели надежной броневой защиты. Тысячи раскаленных осколков, пробивая алюминиевые крыши и стены, летали по коридорам и комнатам штабных помещений.

Джим предугадывал дальнейшие события. На вооружении армии Соединенных Штатов были автоматические бомбометы, способные сотнями выбрасывать округлые снаряды размером с детский мяч и весом в несколько фунтов. Эти шары пробивали слабую броню и, разрываясь, скашивали, как траву, все живое, укрывшееся за ней. Конечно, пилоты ЕвроКона обладали подобным оружием.

Приблизившись к горящим зданиям, задыхаясь на бегу он проклинал себя в душе за то, что слишком много знает о смертоносных вооружениях, и поэтому может предвидеть участь десятков парней, запертых там внутри. И проклинал врагов, проклинал их ракеты и бомбометы!