Он перегнулся через перила капитанского мостика. В рубке он страдал от замкнутого пространства и духоты, но и на воздухе было не легче. Неяркие вспышки маяка Коббергрунд отмечали западную оконечность острова Анхольт. Там простиралась грозная песчаная мель, а над ней всего лишь десять метров морской воды. Сам остров находился в нескольких милях. Он почти сливался с линией горизонта. Анхольт был точкой, означавшей, что пройдена половина труднейшего маршрута сквозь Каттегат, узкую полоску моря между Швецией и Данией. В водах Каттегата можно было двигаться только в двух направлениях – на юг и на север.

Хотя минуло уже три часа с момента их вхождения в Каттегат, до более безопасного для плавания и маневра пролива Скагеррак было еще далеко.

Анхольт принадлежал Дании и адмирал был уверен, что неприятельские наблюдатели с большим интересом обшаривают через бинокли вереницу его кораблей. Хотя Дания заявила о своем нейтралитете, Германия находилась так близко, что датский берег можно было рассматривать как вражеский. Швеция, правда, свято соблюдала нейтралитет, и хоть одна стена в комнате-ловушке не таила в себе отравленных шипов.

Адмирал стал прохаживаться по мостику, надеясь снять гнетущее напряжение. Как он жаждал открытого моря и глубокой воды! Здесь все было плохо. Рельеф дна и берегов был так причудлив, что подводная локация выдавала обманчивую акустическую информацию. Каттегат становился все уже и извилистей. Эскадра словно втягивалась в горлышко бутыли, где могла застрять навсегда. Основной фарватер дробился островами на дюжину малых. Разведка сонарами не могла дать представление о том, какой фарватер выбрать. Сонар не мог определить, что ожидает корабли за каким-то очередным поворотом. Слежка за воздухом вообще была кошмаром, какой не привидится ни в одном страшном сне. Германские авиабазы располагались совсем рядом. Флот почти буквально залезал им в специально оттопыренный для приманки карман. В случае нападения, запаса времени на организацию отпора не было. Локаторы сотни раз обнаруживали в небе какие-то движущиеся объекты, но какой из них таил угрозу?

Адмирал этого не знал и предпочитал не думать об этом до поры, когда в полночь истечет срок ультиматума. Черт побери! Вашингтон определил слишком жесткие сроки. Уорд был согласен с президентом, что твердость необходима, но было бы неплохо, если бы политики согласовывали свои действия с планами Пентагона и командования ВМФ.

В момент, когда Конфедерация обрушила управляемые ракеты на польские и чешские аэродромы, оперативная группа 22.1 Военно-Морских Сил США не была готова к сражениям на море. Три разбросанных на большое расстояние конвоя отвлекали крупные силы, которые требовались для их охраны. Сухогрузы, контейнеровозы, танкеры везли в Гданьск военное снаряжение, горючее и природный газ. Группа кораблей, оставшихся в Атлантике для "демонстрации флага", была слишком незначительна, чтобы успешно отразить массированное ракетное и торпедное нападение – два фрегата, два эсминца и пара крейсеров. Сам Уорд находился на крейсере "Лейтс Галф", снабженном наиболее совершенными средствами связи и обнаружения противника.

Следуя указаниям из Вашингтона, адмирал проводил транспортные конвои до самого последнего момента, чтобы сражающаяся Венгрия не испытывала нехватки в боеприпасах, а Польша с партнерами почувствовала бы себя увереннее.

Первый из конвоев прибудет в Гданьск в 23.00, за час до того, как он сам рассчитывал войти в Скагеррак, миновав маяк на северной оконечности Дании. Другой еще не прошел "Скаген", следуя вдоль норвежского берега. Его прикрывали пока только самолеты, базирующиеся на далеком авианосце. К сожалению, его собственное подразделение – крейсер "Лейтс Галф", фрегат класса "Перри" "Симпсон" и два транспорта – слишком медленно продвигались по мелководью. Не было никакой надежды, что эти два конвоя доберутся до Гданьска до истечения срока ультиматума. Если Франция и Германия откажутся вывести войска из Венгрии и начнется война, конвои обречены.

Даже если они с боем пробьются в польскую гавань, корабли окажутся там в плачевном состоянии – скорее всего, с повреждениями, без боезапаса и, почти наверняка, с потерями в личном составе. Исходя из очевидного факта, он принял трудное для себя и ответственное решение – повернуть обе группы судов, взять обратный курс и, по возможности, полным ходом идти в северном направлении к дружественным берегам. Как бы отчаянно ни нуждались поляки в помощи, обречь свои корабли на гибель он не мог!

На Балтике он находился под постоянным контролем локаторов и воздушной разведки ЕвроКона, С первой минуты битвы за Венгрию психические атаки на его корабль прекратились. Вероятно, французы и немцы решили немного отдохнуть. Но зато береговые радары и самолеты-разведчики не сводили глаз с его кораблей. Это психологическое давление было даже тяжелее, чем имитация нападения. Он имел средства защиты, но в затеянной игре все козыри были на руках у ЕвроКона.

Больше всего адмирала беспокоило отсутствие поддержки с воздуха. Столько опасностей подстерегало военное судно в современной войне, что оно, как бы мощно его ни вооружили, не могло отстоять себя в одиночку. Два или три корабля, соединив воедино свои средства защиты, могли некоторое время прикрывать друг друга. Но корабли имели ограниченный боезапас, недостаточное количество локаторных датчиков и вертолетов. Только авианосец, оборудованный приборами, предупреждающими о появлении врага на расстоянии сотен миль, мог успешно вести бой, раскрыв над собой "зонтик" из эскадрилий истребителей и ракетных штурмовиков.

Ближайший авианосец, приданный Уорду, был "Джордж Вашингтон". Он расположился далеко в Северном море. Плавучий "птичий двор" нуждался в открытом морском пространстве для свободного маневра. Авианосцы были слишком дороги, чтобы рисковать ими, направляя их в закрытые воды.

Самолеты с "Вашингтона" здесь, в Каттегате, не могли оказать Уорду помощь. Объявив нейтралитет, Дания закрыла свое воздушное пространство для военных полетов. Разумеется, если начнется всеобщий трам-тарарам, это не будет иметь значения. Он сомневался, что датчане вздумают как-то помешать пролету над своей территорией боевых машин противоборствующих сторон. Никто не ждет, что армия маленькой нейтральной страны решится на самоубийство ради принципа. Тогда у эскадрилий его авианосца будут развязаны руки. Но вполне может случиться так, что они опоздают, и никто не спасет его разрозненные суда и уставших до предела моряков. А моряки устали.