— Но почему?
– спросила Ильгет, - я не понимаю…

— Что почему? Почему существует закон невмешательства? Видишь ли, одно время… относительно мирное, когда сагоны нас еще так не доставали - на Квирине существовало течение прогрессоров. Причем по большей части это было христианское течение. Да, наша религия прозелитична по сути. Прогрессоры считали, что мы должны подтягивать миры до нашего уровня, и…

— Да нет, это я читала. Не в этом дело, - перебила Ильгет, - я не понимаю, почему просят помощи редко. Ну ладно какие-нибудь дикари, на том же Скабиаке или Визаре, которые не знают вообще, что существуют иные цивилизации… Или на Терре. Но на многих мирах существование Федерации - не секрет. Например, у нас.

Почему не попросить и не получить бесплатно нанотехнологии, гравитационные технологии…

— Думаю, ответить на это не проще, чем ответить, почему люди грешны. Почему люди не доверяют друг другу в принципе. Почему сложно поверить в бескорыстие квиринской помощи… - Дэцин вздохнул, - хотя она не так уж бескорыстна, мы же понимаем, что делясь этими ресурсами - а они ведь безграничны - мы приобретаем союзников. В общем… так вот получается, что не все хотят быть нашими друзьями, даже если эта дружба ко многому не обязывает. И навязывать… Знаешь, Ильгет, но боюсь, что навязывание своей дружбы, любви, своего общества - в этом есть что-то сагонское.

— Ясно, а вторая причина? Ты говорил о двух.

— Вторая - ну просто ограниченность наших возможностей. Предположим, взявшись за переговоры с правительством Ярны, проявив инициативу с нашей стороны, мы бы вполне могли убедить Ярну принять нашу помощь и так далее. Сейчас - нет. Уже во время инвазии такие попытки делались, и Лонгин нашу помощь отверг. А до инвазии - могли бы. Прогрессорство бывает и вполне мирное, и такое, которое можно и под Этическим сводом делать. Но… видишь ли, у нас ограничены человеческие ресурсы. На прогрессорство их требуется много. Примерно каждые три года мы подтягиваем один мир до приличного уровня. Сколько у нас населенных миров-то?

— 283 известно… - ответила Ильгет.

— Вот именно, не считая собственно сагонов - почти три сотни человеческих миров, ну без колоний поменьше. Учитывая, что в нашем мирном прогрессорстве бывают большие перерывы, у нас случаются войны и проблемные ситуации, например, как 30 лет назад Глостийский конфликт - за сотню лет мы от силы десяток миров подтянем… А раньше и того не было. Пожалуй, сагоны где-то и способствуют прогрессу - вот после освобождения Ярны мы будем вынуждены восстановить ее на новом уровне. Правда из-за естественного недостатка человеческого ресурса придется подождать, например, Стании, которая сейчас попросила помощи, а недостаток этой помощи грозит на Стании мировой войной…

Ильгет вздохнула.

— Такое ощущение, что Галактика - бездонная дыра.

— Так и есть, Ильгет, - подтвердил командир, - именно так оно и есть. А нам сейчас предстоит эту дыру увеличить - знаешь, прежде чем лечить рану, следует ее очистить от грязных и зараженных тканей, и при этом до эпохи нанотехнологий обязательно повреждались и ткани здоровые… ну а в области межчеловеческих отношений ничего подобного нанотехнологиям не появилось… и не появится, надо думать. А война - это, как ни крути, вопрос межчеловеческих отношений. Ладно, Ильгет, ты иди отдохни пока - иначе я тебя замучаю своими стариковскими рассуждениями.

От нечего делать Ильгет начала писать на корабле новый роман. И, как это бывает, к прибытию на Ярну он был почти готов. То есть готов был сам костяк, основа, самое яркое и интересное, то, что собственно, составляет книгу и вызывает интерес - не отглажены и не прилизаны детали, Ильгет лишь начала заниматься этим.

Получалось все очень быстро, не хотелось спать, не хотелось подолгу сидеть с друзьями, тренировками Ильгет внаглую манкировала. На четвертый день она рассказала о романе Арнису, потом Иволге, они выразили желание почитать, и - раньше такого у нее не было - стали читать сразу же свеженькие, только что испеченные куски, быстро высказывая замечания. Но эти замечания - как некогда критика Деллига - Ильгет не смущали. Она знала, что друзья воспринимают роман всерьез, и что им это интересно, а исправить детали - всегда хорошо.

На одной из планет, не названной по имени, но похожей на Ярну, жила супружеская пара. Был у них один ребенок, и все вроде бы хорошо - та обычная смесь привычки, любви, легкого раздражения, юмора и терпимости, какая чаще всего бывает в семьях. Ребенок учился в школе, мама работала редактором, отец инженером на какой-то фирме. Но вот в семье потребовались деньги, заболела бабушка, мама жены. И вскоре, как по маслу, муж перевелся на другую должность, в ночную смену, и деньги он стал приносить. Неплохие. Бабушку вылечили, купили машину, обставили квартиру, съездили отдохнуть за границу. Стали копить на полет на одну из планет Федерации - интересно же посмотреть мир. Только вот жена заметила, что у мужа стало пахнуть изо рта. Ну мелочи, подумаешь. И зубы он вроде чистил… Пахло все сильнее, а в один прекрасный день она поняла - пахнет кровью. Стала целовать, когда он пришел с работы - и едва не вытошнило, запах крови был особенно силен. Жена не решалась даже спросить, в чем дело. Проследила за мужем и убедилась, что работает тот… вампиром.

Оказывается, на планете существует целая сеть, вампирская организация. По сути - тайная власть, мафия, которая опутала мир и берет с него дань. Собственно для питания вампиры используют в основном неизлечимых больных, брошенных детей, бомжей - короче говоря, тех, кто никому особо не нужен. Но в качестве средства устрашения - еще и тех, кто посмел не подчиниться вампирской сети, разгласить ее секреты или сопротивляться.

Инициируют - превращают в вампиров - очень выборочно. Но для членов семей сделано исключение. Выяснилось, что муж давно превратил в вампира и ребенка. Сын любит мать и не представляет жизни без нее. Перед женой встает выбор. Душераздирающий - долг перед ребенком, любовь к нему, против… против желания быть человеком. Она умоляет мужа позволить ей жить просто в качестве человека рядом с ними. И видит, как постепенно ее близкие люди превращаются в чудовищ, как меняется их мораль и взгляды на жизнь. От нее ничего не скрывают - любовь к сыну надежно держит ее на поводке. Мальчик подрастает, она пытается вложить в него стремление если не к доброте, то хотя бы к справедливости. В один прекрасный день она пытается вырвать у сына из рук новорожденного младенца, который был отдан на съедение, поскольку мать его бросила - и юноша убивает собственную мать.