— Ты была совсем одна здесь, да? А ведь я сразу оказалась не одна.

— Да, пожалуй, - согласилась Иволга, - правда, мы тоже были вдвоем. С подругой. Но она терранка, как и я. И мы чувствовали себя здесь чужими, долго не могли себя найти. Потом она погибла.

Ильгет вскинула на Иволгу блестящие глаза.

— Ее звали Эрика. Да, она погибла, - продолжила Иволга спокойно, - ты ведь знаешь, мы работали спасателями. Так получилось. В Космосе. И я была… ну на волосок от смерти, можно сказать. Меня спасли. А потом я подумала, зачем это все… зачем, какой смысл? Хватит с меня. Поселилась на планете, стала заниматься собаками. Я их люблю, знаешь…

— Я тоже, - призналась Ильгет.

— Ну вот, у меня был питомник. Потом муж меня разыскал. Родились дети… Но видно, не судьба мне жить спокойно. Была я хоть обычным спасателем, а теперь вот попала в ДС.

— И мне, наверное, не судьба жить спокойно, - сказала Ильгет, - ты знаешь, когда-то мне казалось, что моя жизнь слишком бесконфликтна. Слишком спокойна. И вот… теперь я не хочу, не хочу ничего, никакой войны, - Ильгет разволновалась, - хочу просто ходить. Дышать. Знаешь как это хорошо, когда дышать легко и не больно, когда этого не замечаешь.

— Знаю, - кивнула Иволга.

— Видеть солнце хочу. Есть, пить. Больше ничего мне не надо.

Иволга обняла ее за плечи.

— Что же делать, Иль, что же делать…

— Я знаю, что не имею права об этом говорить, - продолжила Ильгет, - что я вообще не могла надеяться выжить. Что и сейчас то, что я живу - это чудо.

— Почему не имеешь права? Глупо это. Я, например, тоже была в ситуации, когда выжила только чудом. И не один раз. Пусть и не так ужасно, как ты. Я тебя понимаю, Иль. Только у нас выхода нет.

Ильгет опустила голову. Я боюсь, рвалось у нее с языка. Не хочу туда опять. Очень боюсь. Даже мгновенной смерти - и той боюсь, потому что это все равно больно, все равно успеешь осознать.

Но стоит ли говорить об этом? Все ведь боятся. Надо отвлечься от этого, просто не думать. Лучше думать о чем-нибудь хорошем. Иволга и ее дети…

— У тебя такие дети замечательные…

— Эх, это я знаю!
– кивнула довольная Иволга. Ильгет вдруг замолчала. У нее детей не будет. Нет, о детях лучше не надо, а то горечь опять прорвется.

У Иволги вот тоже Бог знает что с мужем.

— Иволга… а твой муж - он тоже с Терры? Он эстарг, летает?

— Он с Терры, да. Но он не эстарг, - медленно ответила Иволга, - и потом, какой он мне теперь муж… Ушел уже два года назад. Лучше бы и не появлялся… дети, конечно, его любят.

— Почему он так?

— Не устраиваю я его, - ответила Иволга, - понимаешь… это слишком хлопотно, иметь такую жену. Надо бояться, переживать, волноваться… Это дело на Квирине распространенное. Мне одно странно, раньше-то он… - она умолкла.

— А мой…- сказала Ильгет, - если я его, допустим, найду и привезу на Квирин… он меня точно не отпустит на акцию.

Иволга посмотрела на Ильгет, и та опустила глаза.

— Иль… ты только не обижайся… ты на самом деле хочешь разыскать своего мужа?

Ильгет удивленно посмотрела на нее.

— Конечно, хочу.

— Но он же с тобой развелся.

— Да ну… ну не знаю. Во всяком случае, теперь, после всего, его мнение могло измениться… я должна его найти и поговорить хотя бы.

— Ильгет, - Иволга с силой сжала в руке кочергу, - ты понимаешь, что он тебя предал? Что это он донес?

Карие глаза Ильгет наполнились недоумением.

— Иволга, откуда… да, я слышала об этом - от сагона…

— В данном случае сагон не врал. Это правда. Мы же следили, мы знаем. Это правда, Иль.

Ильгет помолчала, глядя в огонь.

— Да, я уже думала об этом… но Иволга, он не знал, что со мной сделают. Мы не предполагали такого, понимаешь? И я такого не ожидала. У нас же в стране раньше такого не было… это было невозможно. У нас было нормальное гуманное государство.

— Какая разница? Он хотел посадить тебя в тюрьму. Он пошел на это сознательно.

Ильгет пожала плечами.

— Ну может, правда… он проникся… что я изменила Родине, и все такое.

Иволга пошуровала кочергой в печке, взметнув тучу искр.

— Слушай, Иль, скажи честно - ты святая?

— Сдурела? С чего это?

— Да не знаю… но такое простить…

— Иволга, прощать легче. Понимаешь. Жить с ненавистью в душе… это очень тяжело. Я не могу так. Мне проще, когда в душе мир. Мне так комфортнее. Если я прощаю, то из чисто эгоистических соображений. Да и вообще-то, это правильно ведь - прощать.