При этих словах глаза вождя обратились на юг, где возвышался соседний вулкан. Во взгляде сквозила озабоченность.

Сэм невольно признал, что в его рассказе присутствует определенная логика. Если обитатели долины не умирали, тогда принесение детей в жертву решало вопрос с перенаселенностью. Ведь ресурсы вулканической долины далеко не бесконечны. Вполне объяснялось и отсутствие стариков: здесь никто не старился.

Пачакутек снова с горечью перебил рассказчика:

— Однако мирные времена закончились. Через сто сезонов на высоких кораблях прибыли люди с неизвестными зверями.

— Испанцы, — буркнул Сэм себе под нос.

— Они убили моих людей, выгнали их из домов. Как от зубов ягуаров, от их зубов не было спасения. Они явились даже сюда. Я рассказал им об Инти. Я показал им храм и как он защищает нас. Их глаза стали жадными. Они убили меня, собираясь украсть у нас Инти.

— Убили вас? — пробормотал Сэм, не успев сдержаться.

Пачакутек потер затылок, словно прогоняя застарелую боль, а другой рукой дал Камапаку знак продолжать.

Переведенные Норманом слова шамана становились все суровее.

— Испанцы явились с вожделением в сердцах. И так же как Пачакутек умертвил вождя мочика, чужестранцы умертвили нашего вождя. Пачакутека вывели на середину этой деревни... — шаман махнул в сторону площади, — и отделили его голову от тела.

Волнение Сэма по поводу открытия источника молодости иссякло. Последняя история явно была нелепой. А если так, то и все остальное, очевидно, тоже являлось вымыслом. Исцеление Нормана не имело к этому ровно никакого отношения. Тем не менее Сэму пришлось выслушать все до конца.

— Но ведь вы живы. Как же так?

Шаман ответил, почти виновато глядя вниз:

— В ту ночь, когда был убит Верховный Инка, я услышал, как испанцы говорят о том, что собираются сжечь его тело. Для нашего народа такая жестокость хуже смерти. Поэтому я прокрался туда и похитил голову вождя с того места, где он лежал. Преследуемый испанцами, я принес моего вождя в храм и стал молиться Инти. Бог снова услышал и доказал свою любовь.

Он бросил в огонь очередную щепотку порошка, очевидно в знак уважения к своему богу.

Пачакутек перешел к заключительной части повествования.

— Храм вернул меня к жизни. Когда моя голова лежала на алтаре, я открыл глаза. Окровавленными устами я предупредил чужеземцев о гневе Инти. Увидев силу Инти, воины обратились в женщин. Они завопили, завыли, стали рвать на себе волосы и разбежались. Эти псы завалили нижний вход, но весть о моей смерти уже разнеслась. Убийц схватили, а их шамана принесли в жертву.

Сэм знал, как проверить истинность их рассказа.

— Как звали того испанского шамана?

Сжав кулаки, Камапак ответил сдавленным от давней ненависти голосом:

— Франсиско де Альмагро.

Услышав это имя, Пачакутек посуровел и плюнул в огонь.

— Мы схватили этого пса за его богохульства. Но он сбежал, как трус, и осквернил священное место своею кровью. После его смерти мы просверлили ему череп и заменили его бога нашим.

Сэм был потрясен до глубины души. Он помнил рассказ дяди о том, как из черепа мумии выплеснулось наружу золотистое вещество. Получалось, что древние и современные истории не противоречат друг другу. Но как можно поверить в эти сказки о бессмертии?

Пока Сэм переваривал услышанное, шаман заканчивал свой рассказ.

— После того как чужеземцы сбежали, Храм начал медленно выращивать Пачакутеку другое тело. Инти предупредил нашего вождя, что чужаки из-за моря слишком сильны и многочисленны и что Инти нуждается в защите. Поэтому путь сюда остался закрытым. Мы позволили, чтобы о нас забыли. Но Инти пообещал Пачакутеку, что наступит день, когда дорога вновь откроется, а инкская династия возобновится. Когда настанет этот день, в награду за преданность нашему народу вернут не только собственные земли, но и весь мир.

Глаза Пачакутека сверкнули воодушевлением.

— Мы будем править всем!

Сэм кивнул:

— Инкарри возродился в тайной пещере.

Пачакутек повернулся спиной к огню и к своим собеседникам.

— Так мои люди назвали меня после моего перерождения. Инкарри, сын Солнца.

— Когда дорога в нижний мир снова откроется?

— Когда будут готовы боги ханан пача, — ответил Пачакутек, махнув рукой на юг. — До тех пор мы должны жить так, как велит нам храм. Всех, кто угрожает Инти, нужно приносить в жертву.