— Я... я понял.

По вертолету прокатилась дрожь. От неожиданности Генри подпрыгнул в кресле. Шасси ударилось о гранит, и машина остановилась.

Перед Генри появилось лицо аббата — тот пытался перекричать шум винтов.

— Вы слишком долго разговариваете. Мы уже на земле!

Обернувшись к пилоту, аббат провел по шее ребром ладони. Похоже, Генри собирались разъединить.

— Джоан!

— Да, Генри!

Он крепко сжал микрофон, с трудом произнося слова, которые уже и не думал когда-либо сказать женщине:

— Я только хотел, чтобы ты знала, что... что я...

В ушах затрещали помехи. Связь резко оборвалась.

Генри уставился на рацию. Что же он собирался сказать Джоан? Что, кажется, влюбился в нее? С чего это он взял, будто она питает к нему нечто большее, чем просто дружеские чувства?

Из онемевших пальцев Генри забрали рацию. Так или иначе, возможность была упущена.

Под охраной двух инков Сэм пытался освободить руки, стянутые за спиной травяными веревками, но лишь крепче затянул узлы. Рядом, слегка дрожа, сидел на камнях площади Норман. Он давно бросил всякие попытки освободиться, смирившись с неизбежностью смерти.

Небо на востоке уже бледнело, оповещая о приближении рассвета, но деревню по-прежнему окутывал сумрак. Когда взойдет солнце и улицы зальет золотистый свет, двое будут отданы в жертву богу солнца Инти.

Хорошо еще, что только двое.

Мэгги и Деналу удалось скрыться. Всю ночь инки безуспешно обыскивали деревню и окружающие ее джунгли. Вероятно, Мэгги услышала суматоху и вместе с мальчиком убежала в темные джунгли. Однако долго ли беглецам удастся там продержаться? Лишь бы их не схватили до появления дяди. Когда это произойдет, Сэм, разумеется, не знал. В его жилетке осталась рация, но со связанными руками он не мог ею воспользоваться.

Сэм рванулся изо всех сил. Если бы высвободить хоть одну руку...

Предрассветную тишину внезапно прорезал ружейный выстрел. По долине разнесся грохот, но звук явно раздался с восточной стороны. Мэгги! Теперь ее непременно обнаружат.

Оба охранника повернулись на выстрел и о чем-то возбужденно заговорили между собой, а потом и с другими инками, которые быстро стекались на площадь, возглавляемые Камапаком. Оживленно переговариваясь, группа босоногих охотников двинулась к краю леса. Чтобы помочь в поисках, шаман взмахом руки отослал с поста даже охранников. Связанные, Сэм и Норман не представляли для него угрозы.

Когда площадь опустела, Камапак приблизился к ним. На его лице отражалась озабоченность. Сэм догадался: шаман боится, что его бог разгневается, если на рассвете не умертвят всех чужеземцев.

В руках у Камапака были чашечки с краской. Опустившись на колени возле Нормана, он поставил краску на камни, затем достал из-за пояса длинный и узкий кремневый нож и начал что-то объяснять. Пока шаман говорил, Сэм с жадностью смотрел на заточенный камень, страстно желая завладеть им.

Шаман закончил объяснения, и Норман застонал.

— В чем дело? — спросил Сэм.

— Кажется, шаман пришел, чтобы приготовить нас к жертвоприношению, — сказал Норман, кивая на краски. — На наших телах изобразят знаки могущества.

Шаман окунул палец в красную краску и, громко распевая молитву, взялся за кремень. Норман, побледнев, следил глазами за острием, искоса поглядывая на Сэма. Тот почувствовал какую-то недосказанность.

— Что еще?

— До восхода солнца он собирается отрезать нам языки... чтобы мы не оскорбили Инти своими криками.

— Замечательно... — пробормотал Сэм.

Камапак поднял нож навстречу рассвету. Пока он продолжал нараспев молиться, из-за восточного края вулканического конуса выглянул краешек солнца. «Словно просыпающийся глаз», — подумал Сэм. Ему вдруг стало понятно, почему инки почитали солнце. Казалось, будто в их мир заглядывает какой-то огромный бог. Шаман провел по ножу пальцем, приветствуя солнце собственной кровью.

Хотя над жизнью Сэма нависла смертельная угроза, ритуал захватил его. На его глазах оживало настоящее жертвоприношение инков. Юноша стал рассматривать крошечные горшочки с натуральными красителями: ярко-красным из марены, синим из индиго, пурпурным из измельченных моллюсков.

Норман внезапно замер. Оторвавшись от созерцания красок, Сэм заметил, как из ближайшей двери кто-то выскочил. Он узнал Мэгги и чуть не вскрикнул. Держась за спиной Камапака, девушка босиком, как и охотники, помчалась по площади. В правой руке у нее было оружие — длинная деревянная дубина.

Очевидно, Камапак почувствовал опасность и начал поворачиваться, но Мэгги подоспела как раз вовремя. Взмахнув палкой, она с силой обрушила ее на голову шамана. Камапак упал сначала на руки, потом рухнул лицом вниз и застыл без движения. Сквозь его черные волосы хлынула кровь.