– Ох и крут же ты будешь лет через десять! – полушутливо-полувсерьез сказала Татьяна.

– Он и сейчас крут,– заметил Васильев.

Гарик тут же надулся от гордости, но Валерий его немедленно приопустил:

– Крут-то, крут, да характер неважный. С таким характером долго не живут.

– А сам? – возмутился мальчишка.

Занимательную беседу прервал звонок в дверь.

Васильев поискал глазами: чем бы накрыть разобранные автоматы, потом сообразил: если уж незваные гости пришли, так вряд ли имеет смысл прятать оружие. Скорее, наоборот.

Сунув за ремень ПМ, Валерий пошел открывать.

Незваные гости откладывались. Вернулся Олег. Вручил ключ от двери в подвал.

– Сходишь проведать?

– Перебьется. Не раздевайся. Сейчас ужинать пойдем.

В кафе аппетит у всех четверых обнаружился волчий. Впервые за день Валерий позволил себе расслабиться, отпустить пружину внутри. Ел, пил, любовался Таней, мгновенно нашедшей с ребятами общий язык. В общем и не удивительно, что нашла. Сама – вчерашняя школьница.

– Слышьте, пацаны, а вас родители как, не заругают? – спросила Татьяна.– Времени сколько!

Гарик с Олежком переглянулись и захихикали.

«А ведь верно,– подумал Валерий.– Мальчишки же в школе должны учиться. И родители, верно, должны у них быть, как у всяких мальчишек…»

– Ты, Танюха, чё, жизни не знаешь? – писклявым тенорком поинтересовался Гарик.– Я капусту в дом ношу – значит, мне и мазу держать. Машина стиральная, холодильник, телик, хавчик из супермаркета – это чё, думаешь, на маманины шесть сотен? Не, у меня дома все построены: мамка, бабка, сеструха.

– А отец? – спросил Валерий.

– Да он сидит,– усмехнулся Гарик.– А выйдет – тоже построю, чего думаешь? Вона Олежкин папик нажрался на Новый год и мамке по морде дал. И че ты думаешь?

Валера пожал плечами. У него в семье подобного и быть не могло.

– Да я его так отмудохал, что его три дня за пивом без очереди пропускали! – сказал Олежек.

– А не круто? – спросил Валерий.– Отец все-таки…

– Нормально! Он у меня каждый день на пузырь имеет? Имеет. От мусоров я ему отмазку, справку из дурки купил? Купил. Ну? Хули ж ему еще надо?

Таня покивала с пониманием. Васильев вспомнил ее папашку и решил, что с Олежкиным они бы вполне спелись.

– А в школу вы, как я понимаю, не ходите?

Мальчишки удивленно воззрились на Валерия.

– Как это не ходим? – изумился Олежек.– Да Кремень из зала на счет раз выпрет, если у тебя в табеле два очка нарисуется!

– А у меня ваще ни одной тройки! – гордо заявил Гарик.

– Да сиди уж! – Олежек шлепнул его по затылку.– Этот отличник, блин, всех преподов на подсос подставил! – сообщил он Валерию.– Четверка за четверть – пятьдесят баксов. Пятерка – стоха.

– Вовсе не всех! – возмутился Гарик.

– Ага! Кроме физрука!

– И что же? – в свою очередь удивился Васильев.– Никто из учителей тебя не послал?

– Меня-я? – Гарик скорчил рожу.– Да они за сто баксов!.. Ты хоть знаешь, сколько они по жизни имеют? А Силыч ваще меня похвалил, понял? Сказал, чтоб я табель всегда с собой таскал в ученическом билете! Чтоб любой мент сразу въехал, что я не гопник, а, реально, правильный пацан. Ну, в смысле, к уголовке – ни с какого бока не подхожу! Силыч, он фишку рубит! – Тут Гарик вспомнил, что Силыча уже нет, скис и умолк.

Очень кстати, к их столику подошел какой-то парень, осведомился, можно ли пригласить даму потанцевать.

– Можно,– доброжелательно ответил Валерий.– Но только мне.

Пацаны захихикали. Парень тоже улыбнулся. Не обиделся.

– Хочешь потанцевать?

– С ума сошел! Я уже ног не чувствую!

Васильев понял намек.

– Как, бойцы, наелись?

– Да вроде бы,– ответили бойцы.

– Тогда по коням. Вернее, по домам.

Договорились, что завтра в одиннадцать Олег позвонит Васильеву домой. Валерий словил тачку, отправил пацанов. Сам же, не мудрствуя, поехал домой к Тане. Не забыв прихватить с собой оружие и ядовитую «варенку».

Папуля отсутствовал. В Таниной комнате, половину которой занимала широченная тахта, Васильев не нашел ничего, пригодного под тайник, поэтому попросту запихнул сумку под кровать.

Таня наконец дорвалась до ванной и провела там почти час. Вернулась чистенькая, розово-нежная. Доверчивый большеглазый детеныш с пушистой желтой головкой.

Васильев, предвкушая приятнейшую ночь, тоже отправился принять душ, а когда вернулся, обнаружил, что подруга спит, свернувшись калачиком. Маленький зверек под огромным одеялом. Будить ее было бы форменным свинством, поэтому Валерий смирил желания, устроился рядом и мгновенно уснул.