— Приятно видеть здравомыслящего человека. Такое отрадное разнообразие, — вздохнул чиновник и кивнул палачу. Рука с плеча Лукаса убралась. Стало немного полегче. Чиновник бросил бумагу на стол и откинулся на спинку кресла.

— Начните, пожалуй, с роли Селест из Наворна. Меня интересуют самые мельчайшие детали, в которые вы, без сомнения, были ею посвящены.

Селест? Проклятье, а она-то каким боком в этом замешана?! Так, значит, надо врать. Причём правдоподобно. А это сложно, ведь Лукас не знал даже, как именно убит король.

— Я полагаю, роль месстрес Селест из Наворна в этом деле ограничивается лишь исполнением приказа.

— Несомненно, — сухо рассмеялся чиновник. — Мессер, если вы будете давать такие ответы, то всё-таки окажетесь на дыбе. Не пытайтесь делать из меня дурака.

У одного из заключённых за спиной Лукаса вырвался сдавленный крик, тут же перешедший в протяжный скулёж. По голосу нельзя было даже понять, мужчина это или женщина.

Лукас снова заговорил, стараясь не выдать того, с каким тщанием взвешивает каждое слово:

— Если бы ваше благородие изволили дослушать меня до конца, то обнаружили бы, что, говоря так, я имею в виду нечто иное, чем то, что вы уже, без сомнения, устали слушать.

— То есть? — приподнял брови чиновник. Формулировка ему явно понравилась.

— Вашему благородию лучше кого-либо известно, что утверждение, кое вы слышите от большинства арестованных по этому делу, есть лишь следствие их преступного сговора с целью навести правосудие на ложный след. Однако истинный устроитель этого преступления тем не менее всё ещё на свободе, как бы вас ни пытались убедить в обратном.

Лукас остановился, незаметно переводя дыхание и заодно следя, какой эффект производят его слова. Вроде бы всё шло неплохо: чиновник явно был умилён тем, что арестант оказался столь покладист, и вместо до смерти надоевших воплей о невиновности перешёл на родную для чиновника манеру речи. А кроме того, похоже, Лукас попал в точку. Ну да это было предсказуемо: настоящие убийцы короля, без сомнения, действительно загодя приготовили легенду о том, на кого бы всё это спихнуть в случае провала…

«Ледоруб задери, а если на меня?» — внезапно подумал Лукас, холодея. Но каким образом? Он был уверен, что против него нет даже косвенных улик, не считая любовной связи с Селест.

— Продолжайте, — милостиво разрешил чиновник.

И Лукас продолжил бы, хотя и неизвестно, долго ли бы ему удалось морочить голову судье, но тут наконец явился Дерек.

Он вломился в пыточный зал молча, мрачный, как туча; его алый плащ магистра развевался от чеканной поступи, которой он отмерял расстояние от дверей до помоста. При виде его чиновник и секретарь в испуге вскочили — похоже, они знали норов преподобного Дерека не понаслышке. Дерек остановился у самого стола, напротив Лукаса, и коротко посмотрел ему в глаза. Тот ответил спокойным прямым взглядом. Дерек повернулся к чиновнику.

— По какому праву этот допрос не согласован со мной? — проговорил он, и его голос отозвался гулом под низкими сводами камеры. Даже палачи оторвались от своих кровавых занятий и обернулись, почувствовав, что обстановка накаляется.

— Преподобный Дерек, — заелозил судья, — но вы же самолично подписали санкцию…

— Молчать, — голос Дерека был куда как холоднее стены, привалившись к которой Лукас провёл последние несколько часов. — Вам превосходно известно, каких именно заключённых санкция касалась, а каких — нет.

— Но они проходят по одному делу…

— По всей видимости, мессер Ресток, Верховный магистр поспешил с вашим назначением на этот пост. Предполагалось, что место старшего судьи Королевской Башни займёт человек, умеющий читать. Я вынужден буду отрапортовать о вашей некомпетентности.

У чиновника тряслись губы. Дерек молча повернулся к Лукасу.

— Следуйте за мной, — бросил он и, не дожидаясь ответа, пошёл к двери.

Лукас повернулся к палачу и молча указал на свой плащ и жилет, аккуратно сложенные в стороне. Палач скривился, посмотрел было на чиновника, но тот, не обращая на него внимания, всё лепетал слова оправдания в каменную спину Дерека, поэтому палачу оставалось только с недовольным вздохом вернуть Лукасу его вещи и, ворча, вернуться к дыбе. Его широкая сутулая спина была последним, что выхватил взгляд Лукаса, прежде чем он отвернулся и вышел вслед за Дереком.

Снаружи наконец стало полегче. Лукас обнаружил, что пронзительный холод коридора после натопленной жаровнями камеры пыток воспринимается, будто ласковый дождь засушливым летом.

— Ещё позже прийти не мог? — даже не пытаясь скрыть ярость, спросил он. Дерек, не останавливаясь, шагал вперёд, к лестнице, ведущей наверх.

— Я не знал, — после недолгого молчания ответил он. — Мне всего четверть часа назад доложили, что ты здесь.

— Да неужто?

«Проклятье, проклятье, — подумал Лукас, — да что это со мной, откуда эта злость и… эта паника, всё ведь уже позади, всё обошлось». Но было поздно: Дерек, изумлённый его тоном, остановился так резко, что Лукас едва не налетел на него в тесном коридоре. Когда он обернулся и посмотрел Лукасу в глаза, на мгновение тот поверил, действительно поверил, что Дерек говорит правду. И на это мгновение ему стало до того жутко, что у него помутнело в глазах. Всё так и есть. Дерек ни при чём. Он не знал. И если б не узнал, меня бы там…