— Ты, кажется, взмок, — как-то странно сказал Дерек. Лукасу стоило огромного труда сдержаться и не дать ему в морду.

— Там, знаешь ли, дров не жалеют, — сухо ответил он.

— Лукас, они ничего не сделали бы тебе, — проговорил Дерек так, будто уж и не знал, как его успокоить. — Это чистая случайность, что я узнал так поздно. В самом худшем случае…

— В самом худшем случае ты снял бы меня с дыбы, — сказал Лукас. — Кирку Ледоруба тебе в зад, Дерек, так, значит, патрицианцы заправляют и Королевской Башней тоже.

— Это ещё что такое?

— Что именно?

— Про кирку Ледоруба.

— Что, теперь прогуляемся в тюрьму Храма, где ты отрежешь мой богохульный язык?

— Вряд ли в этот раз. На сегодня с тебя хватит.

— Я тронут твоей заботой.

Дерек молча зашагал дальше. На вопрос Лукаса он так и не ответил. Впрочем, это было очевидно. Лукас поднимался по лестнице и думал, входило ли в планы Дерека информировать его столь полно, или, может быть, всё это было устроено с таким расчётом, чтобы Лукас узнал необходимое — не больше и не меньше. Ещё он думал, какова вероятность того, что Дерек преуспел в искусстве лицемерия куда как больше самого Лукаса, и всё это было просчитанным спектаклем от начала до конца. Ничего бы ему не сделали, конечно… конечно. Он ведь нужен Дереку. Король мёртв, и патрицианцам необходима раскаявшаяся Мессера. «А с чего это он вообще взял, что я сумею заставить её раскаяться, — с внезапным сумасшедшим весельем подумал Лукас. — Я ведь даже запудрить мозги заурядной канцелярской крысе не могу. Наложил в штаны, как последний сопляк… Как только подумал, что всё всерьёз, — наложил ведь. Ну-ка, Лукас, давай начистоту: сколько бы ещё тебе удалось дурачить этого щуплого недоноска, если бы Дерек не подоспел? Четверть часа? Полчаса, час? Но ты не сумел бы заставить его выпустить тебя оттуда. Потому что уже только от одних звуков и запахов, которые ты там слышал, тебе кишки сводило, просто в тот момент об этом нельзя было думать, нельзя… Что-то новенькое, а? Бояться тебе прежде не приходилось. Эх, Лукас, неужто ты на старости лет настолько раскис?

И, — думал он, — неужто Дерек достаточно умён, чтобы наглядно показать мне всё это? Показать мою слабость, унизить меня и пристыдить? Чтоб захотелось доказать — хотя бы самому себе, — что я по-прежнему не лыком шит… Что я по-прежнему Птицелов, и притащу тебе твою Мессеру на раз-два, делов-то, она всего лишь баба, а с бабами это всегда просто, даже слишком просто.

Дерек, паскуда, если так ты и рассуждал, то я снимаю шляпу и покоряюсь в немом восторге. В точности как покорился Селест».

— Что с Селест? — спросил Лукас и тут же подумал, что этим вопросом выдал себя со всеми потрохами. На месте Дерека он улыбнулся бы, просто не смог бы сдержаться — ну ещё бы, такой триумф… Но Дерек по-прежнему шёл не оборачиваясь, поэтому Лукасу оставалось лишь проклинать мерзавца, всё же отдавая ему должное. Это была единственная причина, по которой он его всё ещё не убил.

Когда они вышли из башни, Лукас увидел, что стоит ночь. У ворот ждали двое коней, хотя его лошадь исчезла, как и его оружие. Спрашивать об их судьбе сейчас было не время.

У замковых ворот они прошли тщательный досмотр — даже Дерека обыскали на предмет непонятно чего, но всё же пропустили. Выехать из замка, судя по всему, было не проще, чем въехать в него.

От ворот они припустили галопом и ехали так до самого города. Дерек привёл Лукаса в тот самый дом, где он впервые увидел Селест, прислуживающую за столом. Этой ночью им никто не прислуживал, разливать пришлось самим, и Лукас не без удовольствия отметил, что руки его ничуть не дрожат.

Они выпили трижды, прежде чем кто-либо из них заговорил. Дерек выглядел потрясённым и подавленным. Лукас его не торопил. Ему самому было о чём подумать.

— Ты собрался нарушить наше соглашение очень не вовремя, — сказал Дерек наконец. В словах не прозвучало осуждения, только досада.

Лукас слегка приподнял брови, приглашая к развитию мысли. Спорить и оправдываться он не собирался. К тому же — хотя думать об этом ему хотелось сейчас меньше всего — он ещё не до конца оправился от впечатлений прошедшего дня и вряд ли мог полностью себя контролировать. Так что пока можно и помолчать.

Дерек, однако, не стал продолжать. Он поставил недопитый кубок на стол и, заложив руки на спину, принялся мерить комнату шагами. Ставни были закрыты наглухо, ровные язычки свечей тянулись к потолку и колебались, только когда Дерек проходил мимо.

— Так, значит, король убит, — сказал Лукас наконец. Это не было вопросом, скорее, новой попыткой заставить Дерека разговориться. И эта попытка, в отличие от предыдущей, удалась.

— Убит, — повторил Дерек, как будто не в силах поверить в то, что сам говорит. Он кивнул, будто подтверждая это ещё раз, и снова повторил: — Убит. Несмотря на то, сколь ловко это обставлено как несчастный случай.

— Несчастный случай?

— На охоте. Король выпал из седла, проезжая мимо ущелья. По свидетельству очевидцев — не просто выпал, вылетел. Лопнула подпруга. Но, во-первых, уж в слишком удачном месте это произошло; во-вторых, на месте разрыва подпруги есть следы надреза; и в-третьих, король был пьян.

— Пьян? — Лукас рассеянно взглянул на полупустой кубок, оставленный Дереком на столе. — Артен не пьёт.

— Я знаю.

Дерек подошёл к окну и задёрнул портьеру. Смысла в этом на первый взгляд не было никакого… по крайней мере для Лукаса. Сигнал тому, кто наблюдает за ними из соседней комнаты? Глупо — слишком уж явно для сигнала. Если только Дерек не пытается намеренно сделать вид, будто именно с этой минуты их разговор будет по-настоящему конфиденциален…

— Слишком много факторов риска, — пожал плечами Лукас. — Это вряд ли было спланировано как убийство. Возможно, его хотели только покалечить.