– Мама, я уезжаю с ней… все равно, куда, – Рокко стоял на пороге кухни. У Дженни перехватило дыхание. На губах парнишки мелькнула быстрая улыбка, сверкнули белые зубы.

– Мальчик мой, у меня камень с души свалился впервые с тех пор, как… случилось несчастье. Ты покинешь ту, кто заботится о тебе… беспокоится о тебе, любит тебя? – София подняла глаза к небу, но увидела только потрескавшийся, закопченный потолок своей кухни.

– Да, я еду с Дженни, – твердо сказал Рокко.

– Замечательно! Слава богу! Мои молитвы услышаны. Прекрасно! Сельский воздух, море, цветы и лес, божественные гимны пойдут на пользу моему бледненькому маленькому мальчику. Он снова станет веселым, жизнерадостным и забудет о том… ужасном случае.

– Это не был несчастный случай, мама. Я поеду с Дженни, чтобы с ней не произошло такого же случая. Понятно?

– Да, да, мой мальчик, поезжай. Глэдис и ее методисты каждое лето возвращаются из лагеря толстыми и здоровыми. Ты тоже поправишься Рок, и поможешь Дженни. Поезжайте спокойно. Я передам ваш привет всем-всем.

– Хорошо. Только не говори никому, где мы.

Пароход на Лонг-Айленд отчаливал от пристани в конце Сто двадцать пятой улицы. Семьи с детьми и собаками, молодые мужчины и женщины, покинувшие родных в захолустье, чтобы найти счастье и удачу в большом городе, священники, пасторы, проповедники неторопливо поднимались на борт. Друзья помогали друг другу погрузить багаж. Раздался густой гудок парохода, потом несколько длинных свистков, и перегруженное судно отчалило. Набирая скорость, оно бежало вверх по Ист-Ривер, которая была не рекой, а, скорее, широким морским рукавом, тянущимся до пролива Лонг-Айленд. Проплыли мимо печально известного острова Блекуэлл с покосившимися тесными домиками богадельни для бедных и мрачной тюрьмой для опасных преступников. «У многих в наши дни, – подумала Дженни, – стерлась граница между добром и злом».

Во время прилива пароход прошел через узкий пролив, называемый Чертовыми воротами, и весело побежал мимо острова Рэндэлл. На юге острова находилось кладбище для бедняков и бродяг. Северную часть занимал так называемый «Дом призрения», построенный Обществом исправления малолетних преступников.

– Голландцы называли эту излучину реки «Helle-gut», – рассказывала Глэдис Дженни, – что значит «прекрасный пролив». Во время приливов и отливов вода ревет здесь как раненый бык. Поэтому английское название Чертовы Ворота здесь не подходит.

Организатор поездки – усердная маленькая женщина-миссионер – шумно сновала по пароходу, отдавала распоряжения, беседовала с пассажирами, улаживала неприятности, решала сложные проблемы. Она искала и находила потерявшихся детей, зонтики, корзину с едой; часто поднималась в рулевую рубку проверить, не сбились ли с курса, вызывая недовольство капитана и его маленькой команды. Им не нравились эти визиты, но они были неизменно вежливы с дамой. Энергия Глэдис утомила пассажиров, и когда она, наконец, утихомирилась, все вздохнули с облегчением. Мисс Райт прислонилась к поручням рядом с Дженни и Рокко. Между ними стояла корзина, в которой спокойно спал маленький Эллис. Медея и Ингри гуляли по палубе, держась за руки.

– Вам понравится жизнь в деревне, – сказала Глэдис уверенно. – Там можно плавать в холодном соленом море. Выстиранное белье сохнет на свежем чистом воздухе, раздуваемое легким ветерком. Вы будете пить парное молоко, наслаждаться рыбой, только что вытащенной из воды. Нет ничего вкуснее, чем свежая рыба, запеченная на костре до хрустящей корочки.

– Я знаю. Побережье Северного моря в Швеции называют берегом рыбаков. Летом мы едим свежую рыбу и коптим лососей на зиму, – Дженни улыбнулась Рокко и Глэдис.

– И множество сельди, – Рок сморщился от отвращения. Потом весело улыбнулся, снова напомнив ей Габриеля. Сердце быстро забилось.

– Зато вы, итальянцы, едите моллюсков, – пошутила она.

– В два часа холодный обед, – предупредила мисс Райт. – Ничего особенного, простая здоровая пища. Что касается печеной рыбы, предпочитаю костер из орехового дерева, но на Лонг-Айленде только клен, дуб или акация. Благодарю тебя, Боже, за все. Вы обо всем узнаете, когда я или кто-либо другой будем читать проповеди.

– Разве женщины читают проповеди, мисс Райт? – удивленно спросил Рокко.

– По старой традиции у методистов сохранились женщины-проповедники. Мэри Босанкова была проповедником еще в 1780 году. Ты мне напоминаешь ее, Дженни. Она основала сиротский приют. В тебе много сердечной доброты, ты можешь сделать то же самое. Возможно, я сделаю из тебя миссионера. Приходи на наши собрания. Наиболее волнующие проводятся по ночам, когда около тысячи людей собираются в молитвенном доме, открытом Вселенной. Везде – в воздухе, над землей и над водой, между нами и в нас витает дух. – Взгляд серых глаз Глэдис устремился вдаль.