И что бы там она ни говорила о щиколотках Алексы, и они были бесподобны даже в кроссовках. Независимость Алексы уже давала о себе знать: кроссовки на ней отнюдь не сияли чистотой, а проще говоря, были грязные.

Несмотря на очевидно холодный прием Блэр, Алекса быстро вошла в свой привычный стиль «Ничто меня не смутит». Блэр откинулась на спинку дивана и вперилась в нее сквозь очки в черной оправе. Поэтому Алекса тоже откинулась назад и намеренно вытянула свои длинные-длинные ноги.

– Я хотела сказать вам сама, что решила принять предложение компании «Дэви Косметикс», – с безразличным видом начала Алекса. – Я всегда буду безмерно благодарна вам – и Пен – но… – Ее голос на секунду дрогнул, – такое предложение никто не смог бы отклонить.

– Что ты будешь там делать?

Алекса засмеялась, откидывая назад роскошные волосы:

– Ну, вам-то лучше знать такие вещи. «Дэви» же знаменита в первую очередь своим кремом против старения. Я слышала, они его делают по старому индийскому рецепту. – Она хихикнула, как глупая школьница. – Вы знаете, умереть от смеха можно, они собираются звать меня Лицом Вечной Молодости – типа того, что с их кремом никто никогда не постареет. Контракт на пять лет и ежегодный пересмотр. Насколько я помню, Пен мне изо дня в день внушала, что за это время я сильно не изменюсь, а потом будет уже неважно. – Ее странные глаза цвета морской волны взглянули прямо в глаза Блэр, как два прожектора. – К тому времени я стану состоятельной и независимой.

Встреча не становилась легче. Когда Алекса начала приятельски болтать о том, что Дэви – это имя одной индийской богини, Блэр решила, что с нее достаточно. Она резко поднялась и вернулась к столу, всем видом говоря о том, что у нее много важной работы и есть и более важные встречи. На Алексу это не произвело никакого впечатления. Она легко перекинулась через стол и сказала:

– Надеюсь, вы не очень злитесь на меня. Хотелось бы думать, я все еще буду появляться во «Вью» – я имею в виду не только в рекламе. Пожелайте мне удачи. – И она элегантно протянула Блэр руку.

Не пожать ее было невозможно. Блэр жалела, что у нее нет клещей, чтобы отщипнуть ей пальцы один за другим. Но сделать она ничего не могла – во всяком случае сейчас, а может быть, и никогда.

Интересно, она еще готовит свою отвратительную смесь из жареных кукурузных лепешек с переваренным луком и пюре, а потом ест эту гадость ложкой? Переводит ли назад часы, когда опаздывает больше чем на полчаса? Боже, какие на удивление достоверные представления устраивала она потом – он уже готов был поверить, что «Ролекс» оказался неточным.

Начала ли она терять свой неповторимый образ невинности, стараясь выглядеть роковой женщиной – или наоборот? Нью-Йорк. Сделал ли он тяжелым ее взгляд, испортил ли ее нежную естественную осанку? Этот город изменил многих из тех, кого он знал.

Кэл Робинсон налил себе еще сономского вина и растянулся в любимом кресле, перечитывая статью в «Сан-Франциско кроникл». В заметке были помещены две фотографии Алексы. Одна – его, сделанная сразу по приезде из Мендосино. Второй снимок принадлежал репортеру, здесь она была уже Лицом Вечной Молодости – символом этой странноватой компании «Дэви».

В первый раз со времен своего существования «Кроникл» почтил и его своим вниманием: «Девушку с обложки «Вью», Алексу Уэллс, обнаружил фотограф с мировым именем Кэлдикот Робинсон, проживающий в Сан-Франциско». Чертов бизнес, никто спасибо не скажет. Хотя к чему? Он и так завален работой.

Злость на Алексу прошла у него давно. На самом деле Кэл не мог припомнить, что вообще злился на нее. Позже он понял одну вещь: подсознательно он никогда не ожидал, что Алекса останется с ним, будет терпеливой, будет соблюдать его инструкции. Возможно, она была права.

Кэл выпил еще пару стаканов. С утра не оставляло желание позвонить и поздравить ее, и наконец он решился. Набрав ее номер, который дала ему как-то одна из коллег Алексы, он все же почувствовал себя глупо. При мыслях об Алексе в нем просыпался старший брат, и, наверное, так будет всегда. Как бы высоко она ни взлетела – а предчувствие подсказывало, что ждет ее самая что ни на есть вершина, муж-мультимиллионер, карьера в кино и все такое прочее, – для него она всегда будет юным ранимым созданием, нуждающимся в его защите.

– Лекс? – Услышав в трубке молодой голос, Кэл не мог поверить удаче.

– Нет, извините… Это Джо, Джо Шепвелл. Я ее сестра. А кто говорит?

– Кэл Робинсон, я… я…

– Я знаю, кто вы. – В ее голосе угадывалась улыбка, и Кэлу сразу стало хорошо на душе. Следующие слова обрадовали еще больше: – Алекса так много о вас говорила. Как вы к ней прекрасно относились. Алекса умрет от радости, узнав о вашем звонке. Сейчас у нее жизнь сумасшедшая. Вы знаете, что она подписала контракт с большой косметической компанией?