Насвистывая, Пенелопа вернулась в гримерную.

– Вот и хорошо, Мимс. Молодец, что уже начал. Крошка, ты в курсе, что он приехал в Нью-Йорк исключительно из-за тебя и неприличного количества денег, – лукаво проговорила Пен. – Так что, Мимс, оправдай доверие, дружок. Это будет самая важная съемка года – даже если платим не мы.

– Что ты имеешь в виду, Пен? – раздраженно спросила Алекса. Она знала что. Пен намекала на ее положение в «Дэви», и хотелось заставить бывшую патронессу сказать это вслух. – Помнится, ты как-то снимала меня для «Вью».

– И сейчас я делаю именно это, но теперь все довольно странно. Скажем так, я думаю, что мы дарим твоей компании шикарную рекламу. Да, теперь ты больше похожа на сказку про «Вечную Молодость», чем сорок минут назад. – Пенелопа приложила к шее Алексы ожерелье из рубинов, переплетенных с брильянтами. – Нет. Кроваво-красно и слишком реально. – Она наклонилась к Алексе так близко, что белый след отпечатался на щеке. – Ты знаешь, крошка, мы двое суток спорили, что повесить на твою драгоценную шейку, и я оказалась права. Ничего против тебя не имею, но рубины чересчур красны. Сейчас быстро звякну в офис, чтоб принесли… – Конца фразы никто не расслышал, потому что Пен была уже за дверью. Алекса вздохнула. Она вернулась в сумасшедший мир.

Мимс тоже вздохнул. За работой он продолжал рассказывать, почему приехал с Западного побережья на Восточное и почему скоро вернется обратно. Ничто не волновало Алексу меньше, но можно хоть отвлечься от Джона Леннона. Она так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила, что Мимс отложил кисти и давно молчит. Он смотрел в ее отражение, внушая такое же беспокойство, как тогда в студии Кэла. Он что, ждет, когда на него обратят внимание?

– Что такое? Щеки никак не высохнут?

– Ты знаешь, почему я действительно приехал на Восток, дорогая? Из-за тебя…

Алекса решила, что он шутит. Она удержалась, чтоб не зевнуть.

– Я тронута. Большое спасибо.

– Я знаю твоего босса из «Дэви», крошка, – закудахтал Мимс, показывая, что передразнивает Пен. – Я знаю твоего босса, и он мой должник. Он должен мне очень много. – Он показал белоснежные зубы, но не улыбался.

– Моего босса?.. – Она соображала медленно, но адреналин уже начал бередить кровь. – Ты хочешь сказать, мистера Фор…

Он докончил за нее:

– Вот именно Форгу, который раньше был мистером Бакстером, мистером Борисом Бакстером. Это он заставил тебя плакать, потому что заставил уже многих «крошек» делать то же самое, но взрослые мальчики, такие как я, от него не заплачут, вот уж нет…

Он повозил кисть в румянах и сделал пару искусных мазков, так что ее скулы сразу заиграли в зеркале. Она попыталась обернуться и взглянуть ему в глаза, но сильная рука повернула ее голову обратно.

– Не обязательно смотреть на меня, дорогая. Сегодняшний день может стать для тебя и, возможно, для меня удачным. Если он довел тебя до слез, ты можешь попросить меня позвонить кое-каким друзьям с большими кулаками. Мои руки застрахованы на миллион баксов. Они дают мне кусок хлеба, но у меня есть приятели, которые применяют кулаки для…

– Постой, помедленней. Я не успеваю ухватить твою мысль.

– Приходится торопиться. Леди «Вью» вернется через пару минут и засунет нос в наши дела. Нужно брать быка за рога, пока не поздно. Он все еще владеет клубом на Одиннадцатой улице?

– Да. – Она сказала наобум, не имея понятия, о чем говорит Мимс. Может, да, а может, нет. Что-то он путает, но ярость у него неподдельная. Она понимала такую ярость – она нарастает, как внутри вулкана, и вдруг со всей силой выплескивается наружу. Если Мимс думает, что она плачет из-за Форги и это поможет что-нибудь выяснить, стоит ему подыграть.

– Он негодяй.

– Так оно и есть, детка.

– Что он сделал тебе?

Мимс опять неприятно обнажил зубы.

– Можно сказать, я работал тоже на него… в каком-то роде. Модели. Он их любит. Я их знаю. Я им помогаю. Я вывожу их в большой мир – в фотостудии, журналы, в телерекламу… – Он помолчал. – Я знакомлю их с большими людьми, у которых много денег – как мистер Борис Бакстер. – Он нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить, и добавил с упреком: – Как ты думаешь, девочка моя, почему я думал проделать это и с тобой, когда мы впервые встретились?..

– Почему? – Алекса знала ответ, но все равно спросила.

– Он хорошо платил. Он платил за рекомендации, за то, что я приводил их ему сам… Чем лучше девочка, тем больше я брал. – За разговором он продолжал работать с гримом, пудрой и кремами. – Почему такой черномазый, как я, тоже не может иметь денег? Не жалкие почасовые в студиях, а нормальные – купить «мерседес», дорогое пальто с мехом на холод. Модели, которые ему нравились, совершали поездку в большой город Нью-Йорк, в клуб на Одиннадцатой улице. Но он подставил меня. Как он меня подставил! – Это был другой Мимс, опасный и грозный.