– Спасибо, это замечательно, – откликнулась она, – но я люблю такую воду. – Она повернулась, держа стакан левой рукой и свободно качая другой, и прошла в нескольких дюймах от него, причем ее правая рука слегка задела его промежность.

Он резко отступил назад, дернувшись и ощутив резкое эротическое возбуждение. Она, не задерживаясь, прошла к дверям, словно ничего не заметив. Его мысли смешались. Было похоже, что она сделала это намеренно. Но нет, она не могла этого сделать.

Выходя из кухни, она бросила на него мимолетный взгляд, в котором ничего нельзя было прочесть – он мог означать и все и ничего.

Случайность, всего лишь случайность. Он попытался отбросить эту мысль, но не мог удержаться и вспомнил ощущение ее пальцев, пробежавших по передней части его плисовых брюк. И взгляд, которым она одарила его, выходя из дверей. Понимающий взгляд…

Когда он открывал банку с кофе, руки у него так дрожали, что часть гранул просыпалась на пол. И потребовался почти час, чтобы он смог на чем-то сосредоточиться.

Позже, лежа на раскладушке рядом с кроватью Карен, как он делал со дня ее возвращения из больницы, он снова подумал о глазах Стасси, наблюдавших за ним через внутреннее зеркальце машины. И о спокойной улыбке на ее лице. Думал о ее руке, коснувшейся его на кухне. И вдруг почувствовал страх.

Когда он представил себе ее лицо, что-то в его выражении показалось ему одновременно знакомым и совершенно чужим. Внутри его набирало силу необъяснимое опасение, и это еще больше его возбуждало.

Во вторник вечером Карен отправилась в постель сразу после раннего ужина, чтобы хорошо отдохнуть перед предстоявшим на следующий день путешествием в Лондон и тяжелым испытанием – докладом Джо в Королевском обществе. Она нервничала, боясь появиться на публике, и сожалела о своей браваде, когда заявила Джо, что решила поехать с ним. Она хотела быть там, чтобы поддержать его, но сомневалась, что поступает правильно. Не лучше ли ей пока оставаться дома и не показываться на людях? Но каждый раз, когда она говорила об этом Джо, тот не хотел ее слушать.

Джо вернулся в кабинет и сел за стол. Он не был доволен своей речью. Еще раз перечитал текст сообщения, которое он сделал три года назад, и понял, что все написанное теперь – лишь перефразировка, но более осторожная и менее оптимистичная, его прежнего доклада. Все плоско, сглажено, никакой изюминки, и он опасался, что публика подумает: стареет профессор, теряет запал.

У него была одна неразыгранная карта, которую он на этот раз не собирался использовать. Но он чувствовал, что завтра понадобится выложить нечто такое, чтобы публика почувствовала шок, чтобы слушали разинув рты. Имелось одно-единственное, чем он мог добиться такого эффекта, и он включил настольную систему и вошел в АРХИВ.

«Добрый вечер, профессор. Еще один теплый день. Ночная температура будет не ниже четырнадцати градусов Цельсия. Как ваши дела?»

«Примерно такие же, как сегодня в конце дня, спасибо», – ответил Джо и нажал клавишу возврата каретки, чтобы переключиться на ответ.

«Вы спрашивали меня о Джулиет Спринг, профессор?»

Джо оцепенел, каждый мускул его напрягся. Последние три месяца АРХИВ не упоминал о Джулиет Спринг.

«Почему ты упомянул имя Джулиет Спринг?» – набрал он на клавиатуре.

Воцарилось длительное молчание. Краем глаза Джо видел, как на той стороне улицы Мюриел Аркрайт в сумерках поливает цветы в палисаднике перед домом. И тут на экране появились слова:

«Простите, профессор, я не понимаю вопроса».

Джо попытался подойти с другой стороны:

«Что ты можешь сказать мне о Джулиет Спринг?»

Ответ оказался вопросом:

«Кто такая Джулиет Спринг?»

Джо делал попытки в течение нескольких минут, каждый раз перефразируя вопрос, но имя Джулиет Спринг всегда вызывало провал в памяти системы. Он почесал затылок. Имя появлялось и тут же исчезало, будто выдергивалось из пустоты и возвращалось. Это угнетало его; еще один пример того, насколько плохо он понимает АРХИВ.

Он знал, что не должен огорчаться. Счастье, что АРХИВ делает то, о чем он мечтал: имеет собственные мысли, настроения, может быть творческим, забывчивым, рациональным и иррациональным, упрямым и жестоким. То есть может вести себя как человек. Но теперь болезненное ощущение, которое возникло воскресным вечером после того странного касания руки Стасси на кухне, не покидало его, углубляясь и обостряясь. Такой тривиальный случай, а раздражение от него оказалось значительно сильнее, чем от недописанной речи. Он буквально завладел сознанием Джо.

И он заметил, как Стасси смотрит на него с тех пор. Он обратил внимание: когда их глаза встречаются, к примеру, за столом, она кажется растерянной, словно упустившей какой-то скрытый сигнал. Это пугало его. Карен скоро заметит это, а ей и без того хватало забот. Он делал все, чтобы казаться холодным со Стасси, не допуская грубости, но в некоторых ситуациях бывал захвачен врасплох и спонтанно отвечал ей улыбкой.

Ему не хотелось обижать девушку, которая им так помогала, да и ответила бы она на грубость так же тихо и спокойно, как всегда. Он поговорит с ней, после того как управится с завтрашним докладом, скажет, что ей нужно чаще выходить из дома, завести здесь друзей. Может быть, ему стоит переговорить с Блейком, узнать его мнение.