Шрифт:
Сначала он увидел подбородок. Затем рот, маленький, женский. Губы искривлены в улыбке или гримасе. Маленький вздернутый нос. Он задрожал еще сильнее, когда через тонкую пленку инея увидел открытые карие глаза.
Глаза Стасси. Они смотрели на него так, словно она бодрствовала, была в сознании. Нет! Жалобный стон вырвался у него из горла, его охватила неудержимая дрожь. Это была Стасси Холланд, и в руках он держал ее голову. О боже!
Сьюзен Роуч.
Стасси Холланд.
Он положил голову рядом с собой, почти уверенный, что она проявит признаки жизни. Заговорит! И когда он безумным взглядом окинул остальные металлические крышки рядом с ним, он вдруг понял, что он здесь чужак.
Следующей была невыносимая мысль, с которой он не в силах был справиться, она беззвучно кричала в его мозгу. Нет. Пожалуйстанетпожалуйстанетпожалуйстанет. Здесь нет Джека. Пожалуйста, нет!
И тут он услышал, как внизу голос Блейка произнес:
– Ты здесь что-то ищешь, Джо?
77
Лицо Блейка оказалось всего в нескольких дюймах от него, улыбающееся, спокойное. Он положил руки на бетонный блок, словно собирался дружески беседовать с ним через забор сада, и почти не взглянул на голову Стасси. Одет он был стильно, в серую рубашку поло, застегнутую до горла, черную куртку и выглаженные кремовые брюки.
Джо ответил ему напрямик:
– Моего сына. Я ищу здесь моего сына, Блейк.
Блейк невозмутимо кивнул, так, словно Джо сказал ему, что ищет пуговицу.
– Значит, ищешь?
Джо остолбенел. Этот человек свихнулся? Или чего-нибудь нанюхался? Он еле сдерживался, чтобы не схватить Блейка за горло.
Блейк повернулся и направился к полноразмерным дьюэрам, сунув руки в карманы брюк и позванивая чем-то – ключами либо мелкой монетой.
– Ты можешь расслабиться. С ним все в порядке.
Джо издал приглушенный вой.
– Где он?
– Я собираюсь отвести тебя к нему. Более безопасного места не найти!
На душе у Джо чуть отлегло.
– С ним действительно все о'кей?
Увидев широкую улыбку Блейка, он скатился по лестнице и ступил на пол; волна радости поднялась в душе.
– Где он? Ты забрал его у нее? Спас?
На глаза ему вдруг попалась голова Стасси, стоящая на верху блока, и воодушевления несколько поубавилось.
– Скажи мне… что произошло? Где ты нашел его?
Блейк, казалось, не слышал вопросов Джо. Он тупо смотрел на циферблат термометра, затем повернулся, прислонившись к дьюэру; его волосы, собранные сзади в конский хвостик, хлестнули по блестящей поверхности.
Джо следил за каждым его движением: нет, в выражении лица Блейка что-то было не так. Расслабляться нельзя.
Блейк сделал несколько шагов вперед.
– Да… ну… тут есть еще нюанс, Джо. У нас возникла небольшая проблема. – Он двинулся дальше, все также держа руки в карманах. – Тебе придется выслушать меня.
– Мой сын, Блейк! – Эйфория у Джо начисто исчезла. – Где, черт побери, мой сын?
Блейк широко развел руками.
– Верь мне, мы сейчас же пойдем к нему. Всего несколько минут. Но нам нужно поговорить. – Он указал на оттаивающую голову Стасси. – Мне кажется, лучше было бы сунуть ее обратно.
– Что ты сделал с остальным? – спросил Джо.
Блейк усмехнулся, но это было наигранное веселье; голос его звучал напряженно.
– Постой, а что ты имеешь в виду под остальным?
– Тело Стасси. Или, если тебе угодно, Сьюзен Роуч. Я видел документы. Она была полноразмерной пациенткой.
Блейк кивнул:
– Правильно, была. Но получила повреждения, когда безмозглый таможенник открыл ее при перевозке. Мы перевели ее в нейроконтейнер. И на более низкую температуру, – добавил он с сожалением.
– Это чушь, Блейк. Ты лжешь. У нее было тело, которое хорошо функционировало в прошлую среду, когда она искромсала Мюриел Аркрайт и забрала Джека.
Джо свирепо посмотрел на Блейка. Лицо Блейка налилось краской.
– Какого черта ты принял такое решение? Ты скажешь правду?
Блейк посмотрел на голову Стасси:
– Успокойся, Джо. Только успокойся и подумай.
– Да, Блейк, я думаю, крепко думаю. Я думаю о Мюриел Аркрайт и о том, что случилось с телом этой молодой девушки. Но больше всего я думаю о том, что, черт возьми, случилось с моим маленьким сыном. Лучше скажи мне, где он…
Голос Блейка сорвался на бешеный крик:
– Проклятый идиот! Ты что, не понимаешь значения всего этого? Это же самое великое, самое монументальное событие из всех, что происходили в истории человечества!