Блейк Хьюлетт загорает себе в Каннах. Прекрасное время для поездок за границу! Мог бы, по крайней мере, упомянуть об этом, когда заходил в воскресенье. Хотя бы из простой вежливости. Не каждую неделю у твоего лучшего друга похищают ребенка. Самый подходящий случай, чтобы уехать загорать во Францию. Поистине верх чуткости.

А может, у тебя была какая-то другая причина немедленно выехать из страны?

Джо проехал вдоль периметра аэропорта и свернул в сторону коммерческой территории. «Боинг-757» взмыл в воздух прямо перед ним, шасси висели у него под брюхом, словно лапы.

Все строения на этой территории были по большей части идентичны по размерам и форме, выполненные в современном стиле. Стоянки перед их фасадами сейчас пустовали, и только изредка тут и там виднелись машины, принадлежавшие людям, которые работали допоздна, а также редкие фургоны и грузовики.

Подъехав к строению номер 27, Джо удивился, не увидев перед ним старенького автомобиля дежурного офицера охраны Сполдинга. Здания британского отделения «Крионита» редко оставались безлюдными, хотя система контроля за температурой была автоматической и сама могла вызвать нужных работников.

Он выключил двигатель, и вверх потянулось облако дыма, пахнущего горелой резиной. Он потянулся к ручному тормозу и обнаружил, что тормоз уже включен. Черт. Он выбрался наружу и увидел, что из-под задних колес вырываются струйки дыма. Еще один самолет взлетел и взвыл у него над головой, словно водопад. Ветер больно рванул его волосы, когда он поспешил к главному входу и нажал кнопку звонка; внутри здания не светилось ни огонька.

Он стал перебирать большую связку ключей, пытаясь вспомнить, какой из них подходит к этой двери. Чтобы обойти сигнал тревоги, он собирался применить простой код, который запомнил очень давно: год, в который все «пациенты» надеялись быть размороженными и возвращенными к жизни, 2059. Год, когда все известные смертельные болезни станут уже излечимыми. Даже для тех людей, которые от них умерли.

«Два – ноль – пять – девять». Он повторил номер вслух, повернул ключ и твердой рукой толкнул дверь. Сигнал тревоги издал предупредительный писк. У него было шестьдесят секунд на то, чтобы выключить сигнализацию, прежде чем она воем вызовет полицию.

Войдя в темное фойе, он нащупал на стене флуоресцентно мерцающий выключатель. Вдали снова запищал сигнал тревоги. Джо немного растерялся при виде фальшивых сосновых панелей и грандиозного, писанного маслом портрета Гарри Хартмана, висящего на стене. Он пытался вспомнить, где спрятан пульт управления сигнализацией.

За дверью, справа, в шкафу для щеток, подумал он и пошел вперед. Открыв шкаф, к своей радости он обнаружил панель управления. Он набрал код, писк сразу же прекратился.

С грохотом захлопнулась от порыва ветра входная дверь, и воцарилась полная тишина. Где же Сполдинг? В отпуске? Господи, что за тишина! Ему стали слышны удары собственного сердца.

Он вошел в маленький офис и открыл верхний ящик коричневого картотечного шкафа. Увы, только административные документы: инструкции по безопасности и охране здоровья, бланки. И во втором ящике то же самое. Тогда он присел и попробовал заглянуть в нижний. Вот они – записи о пациентах! Это он и искал. Джо пробежал глазами по фамилиям, напечатанным сверху на каждой карточке.

«Роуч Сьюзен» – прочел он, почти не веря своим глазам. Первым документом в пачке было свидетельство о смерти Сьюзен Маргарет Роуч, выписанное доктором Гарольдом Фелдманом в больнице Сент-Джон, Санта-Моника, Калифорния, 10 мая 1974 года. Причиной смерти называлась грамнегативная септикаемия.

Я нашел тебя, подумал он. Господи Иисусе, я нашел. Но кого, собственно, нашел?

А вот документы из отдела коронера графства Лос-Анджелес, удостоверяющие перемещение крионически сохраняемых останков Сьюзен Роуч из Лос-Анджелеса в Денвер, Колорадо. Имелся и документ, датированный 14 октября 1990 года, из отдела коронера Денвера, удостоверяющий отправку морем останков Сьюзен Роуч в «Крионит», Великобритания, берущий на себя ответственность за останки.

Внизу была подпись: «Блейк Хьюлетт».

Джо почувствовал, как напряглись его нервы, но заставил себя просмотреть толстую пачку юридических документов. Сьюзен Роуч выбрала сохранение всего тела. Но она подписала и документ, который допускал переход к сохранению одной головы, в случае, если этого потребуют изменившиеся финансовые условия или состояние ее тела. Высокие узкие буквы, почерк неуверенный – Джо отметил в нем признаки психической нестабильности.

Последним документом в пачке оказалась форма размещения в одном из десяти цилиндров для сохранения тела целиком (каждый для четырех пациентов) или в одном из восемнадцати нейроконтейнеров, помещенных во взрывостойких бетонных блоках, где хранились отдельно только головы. Внизу документа было напечатано: устройство для хранения № 16.

Джо стало не по себе. Устройство № 16 – это нейроконтейнер. Только голова? Почему? Ведь Сьюзен Роуч записывалась на сохранение всего тела?

Он даже ощутил какое-то непонятное разочарование, хотя должен был ощутить облегчение, узнав, что самые дикие его страхи не имели под собой основания. Он спросил себя, зачем находится здесь, копаясь в документах женщины, умершей девятнадцать лет назад, в то время как его сын подвергается смертельной опасности?

И тем не менее он вышел из офиса и направился в хранилище. Открыв шкаф, он достал оттуда упакованные в полиэтилен толстые резиновые перчатки и респиратор «Перспекс». Взял также большой гаечный ключ и отвертку, распаковал защитный костюм, влез в него и застегнул «молнию».