А внизу под сводами, под ним, в алюминиевых цилиндрах, погребенных в граните, двадцать семь человек молча ожидают, когда их снова вернут к жизни. Они заплатили за возвращение хорошие деньги. Флойд Пуэбло не понимал, как кто-то в здравом уме может пожелать вернуться обратно. Это доказывало теорию, что все эти люди чокнутые.

Но некоторые из них были менее чокнутыми. Тринадцати из них хватило все же ума отдать свое тело на заморозку целиком. Он посмотрел на фотографии в рамках из красного дерева, которые он собственноручно развешивал на стене. По крайней мере, они-то будут в порядке, когда вернутся, если, конечно, их мозги не расплавятся. Не в пример тем, у кого заморожены только головы. Что будет с ними, когда они вернутся и захотят поиграть в футбол?

Где-то в районе 93-го шоссе завыла сирена. Он посмотрел на настольный календарь. Вторник, 4 июня. Он пробежал глазами список проверок на эту неделю. Завоз жидкого азота ожидается завтра. Ежемесячная проверка давления в цилиндрах – как полагается. Иногда так бывает. В таких случаях он оказывается не только сторожем, но и телефонистом.

Проверка давления в подвале заняла у него два часа. Эту работу он не любил больше всего – ползание там, внизу, среди блестящих цилиндров, в темноте и холоде. Он вспомнил ту ночь в Лос-Анджелесе, когда черт попутал его с этой взяткой…

Неужели они со стариной Биллом Дохени не сумели бы загладить свою вину? Но полицейские ублюдки раззвонили их историю в газетах по всему Западному побережью.

Он включил автоответчик и собрался уже уходить из помещения. Но не успел подойти к дверям, как зазвонил телефон. Пусть себе, подумал Флойд, машина ответит. Но тут вспомнил, что его жена в последнее время плохо себя чувствовала. Патти собиралась этим утром пойти к доктору, чтобы узнать результаты анализов. Он шагнул обратно к столу и поднял трубку.

– Фонд продления жизни, – сказал он. В ответ раздалось шипение и треск, – похоже, звонили издалека.

– Алло, я звоню из Англии. Не могли бы вы мне помочь? – сказал голос с канадским выговором. На линии продолжались шумы и помехи.

– Вас не очень хорошо слышно, – сказал Флойд Пуэбло.

– Меня зовут профессор Джозеф Мессенджер. Мой покойный отец, Вилли Мессенджер, один из основателей корпорации «Крикон», которая обанкротилась в конце прошлого года.

Вилли Мессенджер. Флойд покопался в памяти, но это имя ни о чем ему не говорило.

– У-гум, – вежливо пробурчал он. Он припомнил, что видел в газетах название крионической организации, которая обанкротилась. Ужасная история. Говорят, когда из цилиндров выпустили жидкий азот, они стали действовать как печи, и тела испеклись.

– Да. Я пытаюсь отыскать сведения о пациентке, которая была перемещена из «Крикона» в вашу организацию в 1987 году. Ее звали Сьюзен Роуч.

Это имя вызвало отклик в памяти Флойда. На мгновение он крепко задумался и тут же сообразил; его глаза метнулись к фотографиям, висящим на стене. «Сьюзен Роуч». Эта надпись значилась под цветной фотографией прелестной девушки лет двадцати, с длинными каштановыми волосами. Он понял, почему имя показалось ему знакомым.

Согласно правилам, он должен был снять ее фото со стены, но она была самой красивой пациенткой, которая когда-либо у них содержалась. Единственная, портрет которой он повесил с удовольствием.

– Я помню, когда ее доставили, – сказал Флойд. – Но ее здесь больше нет.

– Простите, я, кажется, не расслышал?

– Ее отправили в Англию в… позвольте, я посмотрю, сэр, – полагаю, где-то между 1989 и 1990 годами.

– А вы не знаете – почему? – Голос профессора звучал странно тревожно.

Флойд не был уверен, может ли он раскрыть секреты фирмы.

– Может быть, ей не очень понравилось в Колорадо! – Он подождал, но его шутка, по-видимому, не была оценена. Этот парень, очевидно, достаточно серьезный тип. Ну, как и следует быть профессору. – Думаю, что тут было что-то с самим способом ее заморозки, – ответил он уклончиво.

– Да?..

– Не переговорите ли вы с людьми в Англии? Я не уверен, что в моих полномочиях давать вам информацию такого рода.

– Конечно, я понимаю. Но что вы имели в виду, говоря о способе?

– Ну, полагаю, все дело в температуре. Ее держали при температуре минус сто сорок градусов. А пациенты обычно содержатся при температуре минус сто девяносто шесть градусов.

– Вы не знаете, почему это случилось?

Флойд замялся. Парень, похоже, был в отчаянном положении, с ним явно произошло что-то неприятное. У него такой умоляющий голос.

– Это как-то связано с витрификацией, они это так называют.

– А куда именно в Англии ее отправили? У вас есть адрес?

– Думаю, он есть в картотеке, секретарша будет здесь завтра, и я попрошу найти его для вас.