На рассвете часового сменили. Трое друзей по-прежнему сидели в хижине. Мимо барака по тропинке ходили люди, но они старались не смотреть в их сторону и держались подальше от хижины.

День под знойным небом был унылым. Он тянулся долго. Бесконечно долго по сравнению с обычным днем.

В полдень они увидели, как к часовому подошел Грей и отдал ему честь. В руках он держал два котелка.

— Можно дать им? — Он открыл котелки и показал часовому еду.

Тот пожал плечами и кивнул головой.

Грей пересек веранду и поставил еду на входе. Глаза его покраснели, а взгляд пронизывал арестованных.

— Извините, еда холодная.

— Пришли позлорадствовать, Грей, старина? — сказал в ответ Питер Марлоу с невеселой улыбкой.

— Мне не доставляет удовольствия видеть вас арестованными. Да, я хотел поймать вас, но за нарушение законов. Но вас арестовали за то, что вы рисковали жизнью ради нас. Вам просто чертовски везет, ведь вы уходите в сиянии славы.

— Питер, — прошептал Мак, — отвлеките часового.

Питер Марлоу встал и быстро прошел к выходу. Он отдал честь часовому и попросил разрешения пройти в уборную. Часовой показал на землю около барака. Питер Марлоу присел на корточки в грязи и облегчился, ненавидя себя зато, что делает это на виду у всех. Хорошо, что ему не пришлось делать это в хижине!

Пока часовой следил за Питером Марлоу, Мак шепотом пересказывал новости Грею, который побледнел от страха. Грей встал, кивнул Питеру Марлоу и отдал честь часовому. Тот указал на кучу, покрытую мухами, и приказал Грею вернуться с ведерком и прибрать.

Грей передал новости Смедли-Тейлору, который шепотом рассказал остальным. Вскоре все в Чанги знали (задолго до того, как Грей нашел ведерко, убрал кучу и поставил для них другое ведерко).

Смертельный ужас парализовал лагерь. Ужас перед ответными мерами.

На закате часового сменил Шагата. Питер Марлоу пытался заговорить с ним, но тот молча загнал его штыком в комнатушку.

— Я не могу говорить с тобой. Ты был пойман с радио, которое запрещено. Я пристрелю даже тебя, если один из вас попытается сбежать. Я не хочу стрелять в тебя. — И он повернулся спиной к двери.

— Честное слово, — сказал Ларкин. — Я хотел, чтобы они нас кончили прямо сразу.

Мак поглядел на Шагату.

— Сэр, — сказал он, показывая на свою кровать, — я прошу тебя сделать мне одолжение. Можно мне отдохнуть, пожалуйста? Я мало спал ночью.

— Конечно. Отдыхай, пока у тебя есть время, старик.

— Благодарю тебя. Да будет мир с тобой.

— И с тобой тоже.

Мак подошел к кровати и лег. Он положил голову на подушку.

— Радио все еще подключено к сети, — сообщил он, стараясь говорить спокойно. — Это музыкальная передача. Я хорошо слышу.

Ларкин увидел наушник около головы Мака и неожиданно рассмеялся. Они все начали смеяться. Шагата направил на них винтовку.

— Хватит, — закричал он, напуганный смехом.

— Извини, — попросил Питер Марлоу. — Это нервное, ведь мы стоим на краю вечности.

— Вы действительно стоите на краю могилы. Нужно быть полным дураком, чтобы пойти на нарушение закона. Но я надеюсь, что у меня хватит мужества смеяться, когда придет мое время. — Он бросил в комнату пачку сигарет.

— Держи! Мне жаль, что тебя поймали.

— Я огорчен этим не меньше, — ответил Питер Марлоу.

Он поделил сигареты и взглянул на Мака.

— Что за концерт?

— Бах, паренек. — Мак с трудом боролся с приступом истерического смеха. Он ближе пододвинулся к наушнику. — Заткнитесь сейчас же. Мне хочется послушать музыку.

— Может быть, нам стоит меняться, — предложил Ларкин. — Хотя мне совсем не хочется слушать Баха.

Питер Марлоу докурил сигарету и вежливо поблагодарил Шагату.

Над ведром с неплотной крышкой роились мухи. В полдень прошел дождь. Потом снова вышло солнце, и за несколько минут опять стало жарко.

Кинг прошел вдоль ряда бараков, чувствуя на себе взгляды. Напротив барака обреченных он остановился.

— Табе, Шагата-сан, — окликнул он. — Ичи-бон день, нет? Могу я поговорить со своим ичи-бон, другом?

Шагата непонимающе уставился на него.

— Он просит разрешения поговорить со мной, — перевел Питер Марлоу.

Шагата секунду подумал, потом кивнул.

— Из-за денег, которые я заработал на продаже, я позволю тебе говорить. — Он обратился к Питеру Марлоу. — Если ты дашь мне слово, что не попытаешься бежать.