— Еще одно движение, и я отправлю каждого из вас под арест в ваши хижины. — Форсайт с удивлением заметил, что один из них был капитаном, другой тоже капитаном, но от авиации. — Стыдно, сцепились как простые солдаты! Давайте вы, оба, убирайтесь отсюда. Ради Бога, война закончена!

— Неужели? — Грей бросил взгляд на Питера Марлоу и ушел.

— Что произошло? — спросил Форсайт.

Питер Марлоу посмотрел вдаль. Грузовик скрылся из виду.

— Вам не понять, — прошептал он и отвернулся. Форсайт провожал его взглядом, пока он не исчез.

«Можно повторять это миллион раз, — утомленно думал Форсайт. — Я не понимаю никого и ничего».

Он зашагал к воротам Чанги. Там, как всегда, стояла группа молчаливых людей. Ворота, как всегда, охранялись. Но охранниками стали офицеры, заменившие японцев и корейцев. Когда он приехал, в тот же день он приказал им уйти и назначил офицера, который отвечал за охрану лагеря. Но охрана была не нужна, никто и не пытался бежать. «Я не понимаю, — устало говорил себе Форсайт. — Это бессмысленно. Здесь все бессмысленно».

Он вспомнил, что не доложил о подозрительном американце — о капрале. У него было столько забот, что он забыл об этом человеке. «Чертов дурак, сейчас слишком поздно!» Потом вспомнил, что американский майор вернется. «Хорошо, — подумал он, — я расскажу ему. Он разберется с ним».

Двумя днями позже прибыли новые американцы. И настоящий американский генерал. Он был окружен, как пчелиная матка, фотографами, репортерами и адъютантами. Генерала отвели в барак коменданта лагеря. Питера Марлоу, Мака и Ларкина вызвали туда. Генерал поднес к уху наушник и сделал вид, что слушает радио.

— Подержите так, генерал!

— Еще один раз, генерал!

Питера Марлоу вытолкнули вперед и заставили нагнуться над приемником, как бы объясняя что-то генералу.

— Не так, — пусть будет видно ваше лицо. Да, так, чтобы была видна ваша худоба. Так лучше.

Этой ночью третья и последняя волна страха затопила Чанги.

Страха перед завтрашним днем.

Все обитатели Чанги наконец поверили, что война действительно закончена. Нужно было смотреть в лицо будущему. Будущему вне Чанги. Будущее уже наступило. Уже.

А люди в Чанги были погружены в себя. Идти было некуда. Спрятаться негде! Только уйти в себя. Души людей были объяты страхом.

Флот союзников вошел в Сингапур. Все больше посетителей слеталось в Чанги.

И начались вопросы.

— Фамилия, звание, личный номер, часть?

— Где вы воевали?

— Кто умер?

— Кто был убит?

— Как насчет зверств? Сколько раз вас избивали? Кого на ваших глазах закололи штыками?

— Никого? Невозможно. Подумайте, приятель. Напрягите голову. Вспомните. Сколько человек умерло? На судне? Три, четыре, пять? Почему? Кто там был?

— Кто остался в живых в вашем соединении? Десять? Из полка? Хорошо, это уже кое-что. Как умерли другие? Да, подробности.

— А вы видели как их закололи штыками?

— Дорога «Три погоды»? А, железная дорога? Да. Мы знаем об этом. Что вы можете добавить? Сколько вы получали здесь? Анестезия? Извините, я, конечно, забыл. Холера?

— Да, я все знаю о лагере номер три. Что насчет номера четырнадцать? Тот, что на границе Сиама и Бирмы? Там умерли тысячи, не так ли?

Приезжие задавали вопросы, приезжие были в шоке. Люди Чанги слышали, как они перешептывались между собой:

— Вы видели того человека? Бог мой, это невозможно. Он разгуливает голым! При людях!

— А посмотрите вон туда! Мужчина оправляется при людях! И, Боже правый, он не пользуется туалетной бумагой! Он подмывается! Бог мой, они все так делают!

— Посмотрите на эту мерзкую кровать! Бог мой, она вся кишит клопами!

— До какой же степени деградации дошли эти жалкие свиньи, они хуже животных.

— Чувствуешь себя как в сумасшедшем доме! Конечно, япошки довели их до такого состояния, но все равно безопаснее держать их взаперти. Похоже, они забыли, что они — люди, забыли, что можно делать, а что — нет.

— Посмотрите, как они лакают эти помои! Бог мой, ты предлагаешь им хлеб и картошку, а они хотят риса!

— Поскорей бы обратно на корабль. Не могу дождаться, чтобы вывезти парней отсюда. Такой шанс представляется раз в жизни, такого никогда не увидишь.

— Бог мой, эти сестрички испытывают судьбу, расхаживая здесь.

— Чепуха, они в полной безопасности. Сюда приезжало много девчонок посмотреть. Клянусь Юпитером, вон та — потрясающая.

— То, как на них смотрят пленные, вызывает отвращение!