— Ты железный человек, — переводил Питер Марлоу слова Кинга. — Я скажу этому ничтожному полковнику-владельцу, что он получит свою цену, но для того, чтобы сделать это, мне придется отказаться от моих комиссионных. Ты понимаешь, мне надо покрыть разницу между ценой, которую ты предложил, и ценой, на которую этот ничтожный человек согласен. Но где же моя прибыль? Бизнес — почетное дело, но в нем обе стороны должны иметь прибыль, даже если они друзья.

— Ты мой друг, я добавлю еще сотню. Ты должен быть доволен, а в следующий раз не берись за дело для такого жадного и жалкого клиента.

— Благодарю тебя. Ты умнее меня.

Кинг отдал часы в маленьком, замшевом чехле и пересчитал огромную пачку новых фальшивых купюр. Две тысячи двести долларов образовали аккуратную пачку. Потом Торусуми добавил еще сотню. С улыбкой. Он перехитрил Кинга, чья репутация отличного дельца была общеизвестна среди охранников. Он легко сможет продать эту «Омегу» за пять тысяч долларов. Ну, по крайней мере, за три тысячи пятьсот. Неплохая прибыль за одну служебную смену.

Торусуми оставил начатую пачку «Куа» и другую, полную, как утешение Кингу за неудачную сделку. «В конце концов, — думал он, — впереди долгая война и бизнес идет хорошо. Ну а если война продлится недолго, что ж, в любом случае Кинг будет полезным союзником».

— Вы очень хорошо справились, Питер.

— Я думал, он взорвется.

— И я тоже. Чувствуйте себя как дома, я вернусь через минуту.

Кинг нашел Праути, который по-прежнему сидел в тени.

Он отдал ему девятьсот долларов, сумму, на которую ужасно огорченный майор неохотно согласился, и забрал свои комиссионные — девяносто долларов.

— Дела идут хуже день ото дня, — сказал Кинг.

«Да, это так, сволочь», — думал Праути. Но восемьсот десять баксов не так уж плохо за поддельную «Омегу». Он фыркнул про себя, довольный, что надул самого Кинга.

— Страшно расстроен, капрал. Последняя вещь, которая у меня была.

«Посмотрим, — подумал он радостно, — нам потребуется пара недель, чтобы привести в порядок еще одни часы. Тимсен, австралиец, может провернуть еще одну сделку».

Вдруг Праути увидел приближающегося Грея. Он торопливо скрылся в лабиринте хижин, растаяв в темноте. Кинг влез через окно в хижину американцев, присоединившись к игрокам в покер, и прошипел Питеру Марлоу:

— Возьмите, Бога ради, карты…

Два человека, которые уступили им свои места, стали давать непрошеные советы игрокам и смотрели, как Кинг делил свою пачку денег так, чтобы перед каждым игроком оказалась небольшая кучка. В это время в дверном проеме появился Грей.

Никто не обратил на него внимания до тех пор, пока Кинг весело не посмотрел в его сторону.

— Добрый вечер, сэр.

— Добрый вечер. — По лицу Грея струился пот. — Здесь полно денег.

«Матерь Божья, в жизни своей столько не видел. Сразу столько денег. И что бы я сделал с ними, будь у меня хоть бы часть их».

— Нам нравится играть, сэр.

Грей повернулся и ушел в ночь. Черт бы драл этого Семсена!

Мужчины сыграли еще несколько партий, пока не прозвучал сигнал отбоя. Потом Кинг сгреб свои деньги, дал каждому по десятке, они хором поблагодарили. Он отсчитал Дино по десятке для каждого из наружных часовых, кивнул Питеру, и они вместе прошли в дальний конец хижины.

— Мы заслужили по чашке яванского кофе, — Кинг немного устал. Он утомился и растянулся на кровати. Питер Марлоу готовил кофе.

— Чувствую, я не принес вам удачи, — тихо сказал Питер Марлоу.

— Что?

— Я говорю о продаже. Она ведь прошла не очень хорошо, не так ли?

Кинг оглушительно захохотал.

— Все прошло по плану. Держите, — сказал он, отсчитав сто десять долларов и протягивая их Питеру Марлоу. — Вы мне должны два доллара.

— Два доллара? — Он взглянул на деньги. — За что это?

— Это ваши комиссионные.

— За что?

— Боже, неужели вы считаете, что я просил вас работать даром? За кого вы меня принимаете?

— Я сказал, что буду рад сделать это. Мне не нужно ничего за перевод.

— Вы с ума сошли. Сто восемь баксов — десять процентов от сделки. Это не подаяние. Они ваши. Вы их заработали.

— Это вы спятили. Как, черт возьми, я могу заработать сто восемь долларов от продажи часов за две тысячи двести долларов. Ведь вы сами остались без прибыли. Я не возьму денег.

— Они вам не нужны? Вам, Маку или Ларкину?

— Конечно, нужны. Но это несправедливо. И я не могу понять, откуда взялись сто восемь долларов.

— Питер, я действительно не понимаю, как вы дожили до сегодняшнего дня в этом мире. Послушайте, я вам объясню. На сделке я заработал тысячу восемьдесят баксов. Сто восемь долларов и составляют десять процентов. Сто десять минус два получается сто восемь. Я дал вам сто десять долларов. Вы должны мне два бакса.

— Как, черт побери, у вас получилось это, когда…