После завтрака Питер Марлоу лежал, отдыхая, на своей койке.

— Прошу прощения, сэр.

Питер Марлоу поднял голову и увидел Дино, стоявшего возле койки.

— Да? — Он оглядел хижину и почувствовал беспокойство.

— Могу ли я поговорить с вами, сэр?

«Сэр» прозвучало дерзко, как обычно. «Почему американцы с такой издевкой произносят это слово?» — думал Питер Марлоу, вставая и выходя за Дино.

Дино остановился на тропинке между двумя хижинами.

— Послушайте, Пит, — торопливо начал он. — Кинг хочет видеть вас. Он сказал, чтобы вы привели с собой Ларкина и Мака.

— Что случилось?

— Он просто сказал привести их. Вам надо встретиться с ним в тюрьме, в камере пятьдесят четыре на четвертом этаже через полчаса.

Офицерам не разрешалось заходить в тюрьму. Таковы были японские приказы. Проводила их в жизнь военная полиция. Господи! Сейчас это опасно.

— Это все, что он сказал?

— Да. Это все. Камера пятьдесят четыре, четвертый этаж, через полчаса. Увидимся, Пит.

«Что же происходит?» — спрашивал себя Питер Марлоу. Он заторопился к Ларкину и Маку.

— Что вы думаете, Мак?

— Ну, паренек, — осторожно сказал Мак. — Я думаю, что Кинг едва бы пригласил нас троих, ничего не объясняя, если бы это не было важно.

— Как насчет похода в тюрьму?

— На случай, если нас поймают, — сказал Ларкин, — лучше придумать отговорку. Грей наверняка узнает об этом и что-нибудь заподозрит. Лучше нам пробираться туда раздельно. Я всегда могу сказать, что собираюсь навестить какого-нибудь австралийца, которого поместили в тюрьме. Как насчет тебя, Мак?

— Там расквартированы люди из малайского полка. Я мог бы сказать, что пришел повидаться с ними. А вы, Питер?

— Там есть какие-то люди из авиации, которых я мог бы навестить, — Питер Марлоу заколебался. — Может, лучше мне сходить и посмотреть, что там и как, а потом вернуться и рассказать вам.

— Нет. Если вы войдете незамеченным, вас вполне могут поймать на выходе и задержать. Тогда они никогда не разрешат вам войти внутрь снова. Вы не сможете не подчиниться приказу. Нет. Думаю, нам надо идти. Но порознь. — Ларкин улыбнулся. — Загадка? Интересно, в чем дело?

— Молю Бога, чтобы это не оказалось какой-нибудь неприятностью.

— Эх, паренек, — сказал Мак. — Жизнь сегодня — это уже неприятность. Я очень неуютно буду чувствовать себя, если не пойду, — у Кинга влиятельные друзья. Ему, может быть, что-то известно.

— Что будем делать с флягами?

Они подумали секунду, потом Ларкин сказал:

— Возьмем с собой.

— Это не опасно? Я имею в виду, что в тюрьме в случае внезапного обыска мы не сможем спрятать их.

— Если нам суждено быть пойманными, нас поймают. — Ларкин был серьезен, лицо его стало жестким. — Чему быть, того не миновать.

— Эй, Питер, — окликнул его Эварт, увидев, как Питер Марлоу выходит из хижины. — Ты забыл свою нарукавную повязку.

— О, благодарю. — Питер Марлоу выругался про себя, возвращаясь назад к койке. — Забыл про эту чертову штуку.

— Я тоже всегда забываю.

— Еще раз спасибо.

Питер Марлоу присоединился к людям, идущим по тропинке вдоль стены. Он пошел по ней на север, повернул за угол, оказался перед воротами. Он сорвал повязку, сразу же почувствовав себя раздетым. Впереди, в двух сотнях ярдов, дорога на запад кончалась. Заграждение сейчас было убрано, так как группы пленных возвращались с дневных работ. Многие изнемогали от усталости, волоча большие тележки, нагруженные пнями, которые были с огромным трудом выкорчеваны из болот и предназначались для лагерных кухонь. Питер Марлоу вспомнил, что послезавтра и он пойдет на эти работы. Он ничего не имел против почти ежедневной работы на аэродроме, это было нетрудно. Но заготовка дров — совсем другое дело. Трелевание бревен — опасная работа. Все делалось вручную, без каких-либо приспособлений, которые бы могли облегчить работу. Многие ломали руки и ноги, растягивали сухожилия. Всем здоровым в лагере приходилось выходить на такие работы раз или два в неделю, офицеры работали наравне с рядовыми. Дрова нужны были каждый день, а кухня пожирала их очень много. Это было справедливо, что те, кто был здоров, работали за больных.

Рядом с воротами стоял наряд военной полиции, а по другую сторону ворот корейский охранник, прислонившись к стене, курил и сонно наблюдал за проходящими мимо людьми. Полицейский смотрел на группу пленных, устало бредущих через ворота. Кто-то лежал на повозке. Обычно один или два человека завершали день именно так, но нужно было очень устать или сильно заболеть, чтобы тебя привезли домой в Чанги таким способом.

Питер Марлоу проскользнул мимо невнимательных стражей и присоединился к пленным, которые толкались на огромной бетонной площадке.

Он нашел вход в один из тюремных коридоров и начал пробираться через металлические лестницы, кровати и расстеленные матрасы. Люди были везде. На лестницах, в коридорах, в открытых камерах, четверо или пятеро в камере, рассчитанной на одного. Он почувствовал ужас от этого копошащегося людского муравейника. Вонь была тошнотворной. Вонь от гниющих тел. Вонь от немытых человеческих тел. Вонь от людей, длительное время прикованных к постели. Вонь от стен, от тюремных стен.

Питер Марлоу нашел камеру 54. Дверь была закрыта, но он открыл ее и вошел. Мак и Ларкин уже были там.