Музыка прекратилась, и диктор сказал:

— Говорит Калькутта. Мы продолжаем концерт Гленна Миллера записью его мелодии «Серенада солнечной долины».

Через дверной проем Мак видел Ларкина, сидящего на корточках в тени, а за ним людей, бредущих по проходу между рядами бетонных бараков. Ему хотелось выскочить и заорать: «Парни, хотите немного погодя послушать новости? Я поймал Калькутту».

Мак послушал еще минуту, потом разобрал приемник, аккуратно положил фляги в их серо-зеленые войлочные чехлы и оставил валяться на койках. В десять будут передавать новости из Калькутты, поэтому, чтобы сэкономить время. Мак спрятал провод и наушник под матрас, вместо того чтобы уложить их в третью флягу.

Он так долго сидел скрючившись под сеткой, что, когда встал, у него сильно хрустнуло в спине. Он застонал. Ларкин оглянулся, не покидая своего поста.

— В чем дело, приятель? Не можете заснуть?

— Нет, приятель, — Мак вышел и сел на корточках рядом с ним.

— Не стоит вам так напрягаться в первый день после госпиталя.

Ларкину не нужно было объяснять, что радио работает.

Глаза Мака горели от возбуждения. Ларкин шутливо толкнул его.

— С вами все в порядке, старина?

— Где Питер? — спросил Мак, зная, что тот караулит около душевых.

— Вон там. Тупица, расселся. Посмотрите на него.

— Эй, 'Mahlu sana! — крикнул Мак.

Питер Марлоу уже понял, что все в порядке, встал, подошел к бараку и ответил:

— 'Mahlu senderis, — ему тоже не нужно было ничего объяснять.

— Как насчет партии в бридж? — спросил Мак.

— Кто будет четвертым?

— Эй, Гэвин, — крикнул Ларкин. — Хотите быть четвертым?

Майор Гэвин Росс сполз со складного стула. Опершись на костыль, он доковылял к ним от соседнего барака, обрадовавшись приглашению. Ночи всегда такие тяжелые. Никому ненужный паралитик. Когда-то мужчина, а сейчас ничто. Бесполезные ноги. Прикован на всю оставшуюся жизнь к креслу на колесах.

Он был ранен в голову крошечным осколком шрапнели прямо перед капитуляцией Сингапура.

— Не о чем беспокоиться, — твердили ему доктора. — Мы сможем вынуть его, как только доставим вас в госпиталь с необходимым оборудованием. У нас полно времени.

Но до сих пор не было госпиталя с необходимым оборудованием, а время утекало.

— Рад, что позвали, — сказал он вымученно, усаживаясь на цементный пол. Мак нашел подушку и передал ему.

— Возьмите, старина!

Он быстро устроился. Питер Марлоу тем временем доставал карты, а Ларкин освобождал место. Гэвин поднял левую ногу и убрал ее, чтобы она не мешала, отсоединив для этого проволочную пружину, соединявшую носок его ботинка с повязкой на ноге, сразу под коленом. Потом отодвинул другую ногу, тоже парализованную, и, сидя на подушке, откинулся к стене.

— Так лучше, — заключил Гэвин, быстрым нервным движением поглаживая свои усы в стиле кайзера Вильгельма.

— Как ваши головные боли? — машинально спросил Ларкин.

— Ничего, старина, — также машинально ответил Гэвин. — Вы мой партнер?

— Нет. Вы можете играть с Питером.

— Господи, этот парень всегда бьет козырем моего туза.

— Это было только один раз, — рассмеялся Питер Марлоу.

— Один раз за вечер, — подтвердил Мак, начиная сдавать.

— 'Mahlu.

— Две пики, — объявил Ларкин торжественно. И начался яростный торг.

Позже этим же вечером Ларкин стукнул в дверь одного из бараков.

— Да? — спросил Смедли-Тейлор, всматриваясь в темноту.

— Простите за беспокойство, сэр.

— А, здравствуйте, Ларкин. Что-нибудь случилось?

Всегда неприятности. С трудом вставая с койки, он недоумевал, что принесло австралийца в этот час.

— Нет, сэр. — Ларкин убедился, что никто не может их слышать. Его слова были тихими и обдуманными. — Русские в сорока милях от Берлина. Манила освобождена. Янки высадились на Корре-Хидоре и на Иводзиме.

— Вы уверены в этом, приятель?

— Да, сэр.

— Кто… — Полковник Смедли-Тейлор запнулся. — Нет. Я не хочу ничего знать. Сядьте, полковник, — сказал он тихо. — Вы абсолютно уверены?

— Да, сэр.

— Могу сказать только одно, полковник, — старик говорил невыразительно и мрачно, — я ничем не смогу помочь тому, кого поймают с…, кого поймают. — Он даже не хотел произносить слово «приемник». — Я ничего не хочу знать об этом. — Теперь улыбка пробежала по его твердому лицу, смягчив его. — Я только прошу охранять его ценой своей жизни и немедленно сообщать мне все, что вы услышите.

— Слушаюсь, сэр. Мы предполагаем…

— Я ничего не хочу слышать. Только новости. — Смедли-Тейлор дотронулся до его плеча. — Извините.

— Так надежнее, сэр. — Ларкин был рад, что полковник не хочет выслушивать их план. Они решили, что будут сообщать новости только нескольким лицам. Ларкин расскажет Смедли-Тейлору и Гэвину Россу. Мак передаст их майору Тули и лейтенанту Босли — своим личным друзьям, а Питер расскажет их Кингу и отцу Доновану, капеллану католиков, а те передадут их двум следующим людям, которым они доверяют, и так далее. «Хороший план, — думал Ларкин. — Прав был Питер, когда не захотел сказать, где он достал конденсатор. Славный он парень, этот Питер».