— Док? — послышался другой голос. — Что ж вы сразу не сказали? Я слышу знакомый стук, а понять ничего не могу. Кстати, он назвал вам кодовое слово?

— Сказал, что нужно назвать день недели, сегодня — среда…

— Уже четверг, раннее утро, но это не столь важно, а по сути правильно. Если вас прислал Док, это многое меняет. Он один из нас, и до сих пор помогает нам, принося нам нужные симбионты. Хорошо. Мы попробуем спасти вашего парня. Кстати, как вы управляете ревунами? Мы такого еще никогда не видели…

— Не знаю, — Лия вздохнула. — Мне кажется, они слышат мои мысли.

— Есть у нас подозрение, что все рожденные в колыбели жизни, обладают телепатическими способностями, и теперь оно обретает практическое подтверждение.

— Колыбель жизни?

— Ну, это одна из наших теорий, что там в глубине пещеры находится своего рода биологический котел, которую мы назвали колыбелью жизни, который постоянно производит новые формы организмов, смешивая различные гены и меняя программы.

— Все это очень интересно, только мой парень умирает, помогите, пожалуйста.

— Я же сказал, мы попробуем.

— Что мне делать?

— Снимаете вашего парня с этой болотной твари и уходите — вы нам не нужны, ревун тоже.

— Но как я узнаю о результате?

— Боюсь, что никак. Мы гарантий не даем, и лечение не наш профиль. Пока я вижу, что у вашего юноши отрезаны обе ноги и, похоже, одна рука. Кроме того, он истощен и умирает от общего обезвоживания и голода. Вы же наверно с него не снимали симбионты, пока они сами не умерли?

— Мы не могли.

— Вот именно. Запустили, практически привели к гибели эту жизненную форму, и теперь хотите, чтобы кто-то вам совершил чудо. Мы, ученые, милая, а не волшебники. Так что идите себе, девушка, и верьте в то, что у нас хоть что-то получится.

— А если нет?

— Значит, будет так. Могу сказать в утешение, что мы его поместим после смерти в колыбель жизни, так что он возродится в виде чего-то иного.

— Но это ужасно!

— Решайте, либо оставляете вашего парня нам, либо забирайте его с собой, у нас и без того биологического материала хватает. Итак?

Лия, плача, сняла Сергея с мутанта и положила его на пол.

— Теперь уходите!

— Но куда я пойду?

— Это нас не касается.

Девушка пошла к двери, у конца длинного коридора оглянулась и успела заметить, как два человека в белых халатах занесли Перфилова внутрь, и толстая железная дверь за ними закрылась.

Она прошла по широкому коридору, забрела в какую-то небольшую пещерку, села на валун и расплакалась. Ревун какое-то время стоял рядом, толкая ее мокрым носом, словно зовя куда-то, потом ушел. Лия легла на каменный неровный пол, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Она сделала все, что должна, остальное было неважно. Жить ей не хотелось. На нее навалилась огромная жуткая усталость, с которой она не собиралась бороться. Девушка сняла с век симбионта, положила рядом с собой, закрыла глаза и заснула тяжелым кошмарным сном.

Учитель догнал девушку, когда она уже спрыгнула в воронку вместе с двумя ревунами, остальные не захотели спускаться вниз. Они боялись, и он понимал почему — в этом месте всегда живет смерть, впрочем, и жизнь тоже, здесь одно не могло обойтись без другого.

Это показалось ему противоестественным: она шла в то место, откуда он появился на свет уже взрослым, многознающим и многопонимающим существом с чистым листом вместо памяти.

Когда девушка вместе с ревунами свернула в близкую пещеру, где жил Док, он не пошел за ней. Неизвестно почему, но Учитель уважал этого хмурого старика, хоть и видел того всего пару раз после рождения. Насколько ему было известно, его и другие мутанты не трогали.

Выход зверей он просидел рядом с колыбелью. Ему нравилось смотреть, как сверкают мощные электрические разряды, пробивая воздух, и наполняя его ярким сиянием. Как живая энергия проносится вихрем над темной водой, словно освежающий дождь, рождая новые растения, животных и насекомых.

Звери выходили из темной воды и брели по широкому коридору к выходу, их было много, и они были самыми разными, начиная от первых самых простых до огромных поздних форм. Они шли и таяли, стекая каплями органики обратно в темную воду. Немногие добирались до выхода — как правило только те, что были созданы удачно и правильно, но даже их оказывалось немало.

Они шли, сбиваясь в огромную колонну зверей, которые никак не могли существовать вместе, хищники и травоядные, водоплавающие и живущие в земле, летающие и ползающие. Это было грандиозное зрелище, которое всегда поражало его и заставляло задумываться.

Возможно, именно отсюда распространилась жизнь по всей земле.

Учителю нравилось так думать, он словно наяву видел огромное море, которым была когда-то земля, и попадающие в него из колыбели первые существа, которым суждено миллионы лет править этим миром. А как только появилась суша, так колыбель произвела других, отличных от них, маленьких, странных — тех, кому со временем суждено превратиться в обезьян. Над водой летали птеродактили, и огромная луна светила всем.