Женщина на крыльце тоже смотрела на Филиппу. Затем она нерешительно спросила:

– Чоппи?

– Фризз?

Затем они хором воскликнули: «О Боже!» и попытались обнять друг друга, но им мешали ребенок и огромная сумка.

Они смеялись, и плакали, и говорили одновременно: «Когда…», «Где…», «Я писала…», «Ты перестала отвечать…»…

– Как ты меня нашла? – спросила Филиппа.

– У меня все еще был твой адрес в Голливуде. Я поехала туда, и твоя хозяйка рассказала мне, куда ты переехала.

– Фризз, я просто не могу этому поверить. Проходи!

– Нет, у тебя гости и мой муж ждет меня…

– Муж?

– Я вышла замуж. У нас ребенок. Это Натан. Фризз подала Филиппе булькающего ребенка, и та взяла его. Ее поразили поток эмоций, которые она испытала, нежность, которую ощутила. Однажды она посчитала, что между тем, как миссис Чадвик сказала ей, что она беременна, и выкидышем прошло лишь двенадцать часов. «У меня был ребенок, в течение двенадцати часов я была матерью».

– Ты в Калифорнии временно или как? – спросила она, опасаясь держать малыша Фризз слишком долго.

– Мы сюда переехали! Рон, мой муж, был переведен сюда его компанией. Мы живем в Тарзане, на Авенида Гасиенда. О, Чоппи, как это прекрасно, да! Боже, ты просто великолепно выглядишь!

– А ты! Ты теперь блондинка! Какие у тебя волосы!

– Я нашла средство, чтобы их выпрямить и избавиться от моего натурального ужасного цвета!

Хотя Фризз сильно пополнела, у нее было очень красивое личико.

– Ты прекрасно выглядишь, Фризз, – сказала Филиппа искренне.

– Я выучилась в драматической студии накладывать грим. Я теперь так хорошо умею это делать, что даже такую страшилу, как я сама, могу сделать вполне симпатичной!

– Ты никогда не была страшной, – сказала Филиппа, заметив с некоторым запозданием, что у Фризз под глазом сквозь наложенный крем проглядывал кровоподтек. А выше локтя виднелся отпечаток большого пальца, синяк уже изменил свой цвет и стал желто-зеленым.

– Что случилось, Фризз?

– О, я такая неловкая! Я упала и пересчитала ступеньки!

В этот момент из потрепанного «форда», припаркованного на улице, послышался мужской голос:

– Ну, ты, жирная! Поторапливайся! Я не собираюсь ждать тебя весь вечер!

– Кто это? – спросила Филиппа.

Фризз выдавила из себя улыбку, ей было очень неудобно.

– Это мой муж, Рон. Я была тоненькой, когда мы встретились. Но после рождения ребенка я набрала вес.

Филиппа посмотрела на свою подругу. «Жирная» – так ее называет муж.

– Ну, – сказала Фризз, забирая ребенка, – он прав, я стала коровой.

– Фризз, пожалуйста, зайди.

– Нет, – отказалась она, но ее лицо, когда она заглянула в комнату, полную болтающих, смеющихся женщин, выразило совсем другое желание. – У тебя гости, – добавила она.

– Это наша группа. Мы все сидим на диете.

– Ты не шутишь? Группа диетчиц? Прекрасная идея. И что, это помогает? Мне кажется – да. Посмотри на себя, ты как былинка!

– Почему бы тебе не присоединиться к нам?

– Я не знаю, – ответила Фризз, нервно глядя на машину у бровки тротуара.

– Мы как раз пытались сейчас придумать название, – сказала Филиппа.

– Эй, ты помнишь нашу группу «Старлетс»? Мы всегда хорошо придумывали названия, и собирали людей вместе, и старались их разговорить. Но ты не можешь назвать эту группу «Старлетс».

– Нам нужно что-нибудь, чтобы звучало красиво, – сказала Филиппа. Ей хотелось, чтобы Фризз осталась, чтобы она принесла с собой в группу свой мягкий юмор и закутанного младенца.

– Как насчет «Старлайт»? – со смешком спросила Фризз, напевая мелодию «Стелла в звездном свете».

– Эй, жирная! Мне надоело ждать! – послышался голос из машины.

– Мне нужно идти. Вот мой номер телефона, – сказала Фризз и сунула клочок бумаги в руку Филиппе. – Позвони мне. Но не раньше вторника. Ладно?

– А что будет во вторник?

– Рон уедет.

– О, Фризз, – мягко сказала Филиппа.

– Знаешь что? Мне не хочется, чтобы ты меня так называла. Фризз больше нет. Ведь это правда, это уже не я!

– Да, – кивнула Филиппа, – извини. – И потом она подумала, что им делать с именами, которыми они обменялись шесть лет назад. – Как же тебя теперь называют? Кристина Синглтон?

– Нет. Я называлась так некоторое время, но потом перестала быть Кристиной. Когда я выходила замуж, мне понадобилось свидетельство о рождении. Я посылала домой за ним. Мое законное имя до сих пор, наверное, Филиппа – вот странно, – но все мои друзья в Нью-Йорке дали мне прозвище, которое мне даже нравится. Они обыграли мою фамилию по мужу – Чартер – и называют меня Чарми.