Кода Филиппа и Ханна выбирали нижнее белье в магазине для полных женщин, с подозрением глядя на пояса и бюстгальтеры – единственные вещи, которые Ханна не шила сама, – Филиппа сказала:

– Чего-то не хватает. Совершенно недостаточно иметь меню диеты. Мы должны придумать что-то еще, что-то, что поможет нам продолжать, когда мы уже готовы сдаться.

Они остановились у прилавка, где висели изготовленные из синтетики пояса для чулок большого размера, белые и плотные, они выглядели совсем не соблазнительно.

Новое модное белье все в кружевах еще долго не появится у Моники.

– Я кое-что заметила, – сказала Ханна, размышляя, может ли она себе позволить новый пояс. Она всегда ходила в поясе, потому что все женщины, даже очень худенькие, не мыслили себе выйти из дома без него, пояс сильно подтягивал фигуру. – Когда ты выступаешь перед группой и стараешься их обнадежить насчет того, что нужно верить в себя и т. д., они уходят в состоянии подъема, они хотят всего достичь и верят, что смогут. Но в следующую субботу из них выпущен весь пар. Почему бы нам не написать несколько слов, которые бы нас подбадривали? Мы могли бы носить их с собой, как мы носим карточки с меню.

Так Филиппа выбрала подходящие цитаты из своей книжки и отдала их Ханне, которая в обеденный перерыв напечатала их на карточках. Когда мистер Скейдудо, проходя мимо, заметил: «Какая у нас старательная мисс Райян», сопроводив замечание улыбкой, Ханна, покраснев, поняла, что он просто начал заигрывать с ней.

На встрече за ленчем у Дэнни, где официантка уже привыкла к большому количеству народа и спокойно разносила салаты и диетические блюда, Ханна раздала меню тем, кто не был в клинике, а Филиппа распределила маленькие карточки, на которых было напечатано по три предложения:

«Верьте в себя».

«Вы – особенный человек».

«Вы можете изменить свою жизнь, если измените свое отношение».

Кесси Мэри сказала:

– Я использую мою половинку грейпфрута в качестве десерта. Я посыпала его корицей и на минуту поместила в скороварку. Получился полный разврат.

Все сразу стали предлагать рецепты, с которыми они экспериментировали. Кстати, никто не выходил за рамки диеты. Все женщины до этого боялись признаться в своих опытах. Ханна подумала, что так, наверное, и началось чудо с хлебом и рыбами. Она записала все рецепты, чтобы потом отпечатать и раздать «сестрам» на следующей неделе.

Филиппа снизила прием фруктов до одного яблока вечером. Она потеряла килограмм триста в первую неделю и килограмм на следующей. Она ела овощи с утра до вечера.

Ардет Фолкнер подошла к шкафу с папками у стола Ханны, кисло посмотрела на нее и сказала:

– Я никогда не видела, чтобы ты так много ела. Я думала, ты хочешь похудеть. Ты никогда этого не добьешься, если будешь постоянно что-то жевать.

Ханна доставала из пластикового контейнера морковь и черенки сельдерея. Уже пошла вторая неделя их экспериментальной диеты, и она потеряла кило триста. Но она ничего не ответила. Она смотрела на мистера Скейдудо, который наклонился над столом, держа у уха телефонную трубку, и взволнованно говорил о продающихся в розницу акциях, которые только что поднялись на два пункта. Видимо, у него были эти акции. Ардет что-то говорила насчет того, что «постоянная еда делает вас толстой», а Ханна думала только о том, что придет день, когда мистер Скейдудо наконец обратит внимание на ее стройность. У него хорошие губы, подумала она. Хотя ее опыт поцелуев был весьма ограниченным и сводился лишь к неудачным танцам в одиннадцатом классе, на которых она бывала с постоянно потеющим братцем по имени Элвин, ее воображение подсказывало, что поцелуи могут быть очень приятными, если партнер знает, что нужно делать. Поэтому она не обращала внимания на Ардет и продолжала хрустеть морковкой, поглядывая на обтянутый тесными штанами крепкий зад мистера Скейдудо.

Следующая субботняя встреча состоялась в доме у Ханны, так как шесть членов клуба, добившиеся явных успехов, привели с собой друзей, и Дэнни уже не мог принять всю компанию. Все пришли к выводу, что экспериментальная диета, хотя и была очень эффективной, вызвала тоску. Филиппе пришлось поломать голову, она разработала несколько вариантов, добавив двести пятьдесят граммов клубники и четверть ананаса, а также новые сорта белого хлеба, чтобы было какое-то разнообразие.

На следующей неделе она похудела на девятьсот граммов, Ханна на семьсот, и вся группа, которая теперь насчитывала двадцать два человека, была настолько обрадована такой диетой, что Филиппа в течение пяти минут не могла утихомирить восторги.

Филиппа наконец сказала доктору Хиру, что больше не будет пользоваться его услугами. Тот факт, что Дотти и Милли Финк и другие уже перестали его посещать, видимо, его не смущал, так как зал ожидания опять был полон новеньких, которые с надеждой смотрели в будущее.

– Ну, – сказал он благодушно, – у меня к вам нет претензий. Вы, девушки, всегда думаете, что сами можете все сделать. Вы не понимаете, что вам нужен кто-то, кто сможет направлять вас, чтобы вы не жульничали.

– Но я худею, доктор Хир. И я несколько изменила диету.

– О, я сомневаюсь. Сейчас все считают себя специалистами.

Когда она попыталась показать ему свою новую диету, он добродушно отмахнулся и сказал:

– Вы еще вернетесь. Я вам гарантирую, что вы снова будете сидеть в этом кресле, и очень скоро.

Однажды в ноябре, когда биржевая активность была очень велика и офис «Хелливелл и Катц» на бульваре Вентура лихорадочно кипел, Ардет Фолкнер подошла к столу Ханны и сказала:

– Ты знаешь, дорогуша, ты только не перестарайся с этой твоей диетой. Ты прекрасно выглядишь. И тебе нужно сейчас остановиться. Тебе не следует терять слишком много.