Повернувшись к ней, он увидал человека в синей тельняшке и матросской куртке, который продолжал спокойно выслушивать воркотню своей соседки, Жолиетты.

И сразу подошел, протягивая ему руку.

– Как, и вы здесь, Лоеак?

– Я, – лаконически ответил человек в тельнике. – Рад вас видеть.

– И я тоже, дружище! Что вы делаете в Тулоне?

– Жду отправки. Мое судно сейчас в Сен-Луи на Роне.

– Ваше судно? Какое судно? Вы сделались моряком?

– Не моряком – грузчиком. Нанялся на лионский пароход.

– Неужели?

– Ну да. Ваше здоровье, Л'Эстисак!

И человек в тельняшке со спокойствием изваяния опрокинул свой стакан.

– Л'Эстисак! – еще раз окликнула маркиза Доре. – Подойдите сюда на минутку. Я познакомлю вас с моей подругой.

– Иду, – отозвался герцог. – Я сейчас вернусь к вам, Лоеак. Пройдите пока в мою ложу, номер три, – поболтаем!

Он подошел и прежде всего потребовал, чтобы дамы выпили еще коктейля в честь Селии.

– Скажите, – вполголоса спросила маркиза, – этот смешно одетый человек – действительно ваш друг?

Герцог стоял за табуретом, одной рукой обнимая Селию, а другой маркизу. Он улыбнулся.

– Да, это мой друг, деточка.

– Но ведь он грузчик! Это правда?

– Правда. Ведь он сам сказал мне это. Значит, это должно быть правдой.

– Но как его зовут?

– Его зовут граф де Лоеак. Маркиз де Виллен. Как видите, ваш товарищ по титулу.

– Не смейтесь надо мной! Перестаньте! Это невозможно. Он граф, маркиз или грузчик?

– Грузчик, граф и маркиз. К тому же достаточно богат, по крайней мере состоятелен, – по миллиону в каждом кармане.

– Может быть, он просто сумасшедший?

– Нет – он скучает. В прошлом году я встретил его в цирке – он был клоуном. Но ему не стало веселее от этого. Теперь он грузчик. Сомневаюсь, чтобы это развеселило его. О, дети, дети – та из вас, которая рассеет скуку этого человека, не потеряет времени зря – выгодное и доброе дело.

Он с внезапной грустью посмотрел на обеих женщин.

– Попробуйте, если он вам нравится!

Но Жанник уже звала его из другого конца зала:

– Л'Эстисак! Я иду в ложу! Звонок – антракт кончен.

Он пошел за ней.

Публика теперь уходила из бара гораздо медленнее, чем наполняла его в начале антракта. Никто не торопился занять свою ложу или кресло, чтобы увидеть вечных дуэтистов или еще раз услышать всем известную певицу-«шансонетку». Продолжали болтать, прощаться, назначать свидания друг другу.

Грузчик, граф и маркиз не двинулся с места. Облокотившись о барьер, упершись лбом в кулак, он сосредоточенно смотрел в землю и, казалось, не замечал образовавшейся вокруг него пустоты.

Маркиза Доре нагнулась к Селии.

– Совет Л'Эстисака совсем не так плох! Хотите, я попрошу, чтобы в следующем антракте вам представили Лоеака, взгляните на него, – когда присмотришься, видишь, как он хорош собой. И может быть очень занятно приручить такого дикаря.

Но Селия смотрела в другую сторону.

– Доре! – вдруг прошептала она изменившимся голосом, – посмотрите, там, около дверей за кулисы… Вы его знаете?

Маркиза повернулась на своем табурете.

– Это маленький Пейрас. Ну еще бы! Его все знают.

Она с опасением взглянула на свою спутницу.

– Впрочем, осторожнее, милочка! Надеюсь, что вам не придет в голову влюбиться в этого мальчишку Господи! Да кажется, это уже и случилось.

И действительно, большие черные глаза Селии с нескрываемым интересом уставились на «мальчишку» и следили за каждым его движением. Конечно, он вполне заслуживал внимания: еще совсем юнец, лет двадцати или двадцати двух; тонкий и стройный, как молодое деревцо; несмотря на это довольно плотный и широкоплечий; при этом с самой веселой и задорной физиономией, какую только можно себе представить, маленькие острые усы придавали его лицу решительный и почти воинственный вид.

– Но голубушка! – повторяла маркиза Доре материнским тоном. – Если вы станете так воспламеняться ни за что ни про что, вам предстоят невеселые дни и грустные ночи!..

Но Селия больше не слушала:

– Доре! – снова прошептала она. – Доре! Если вы действительно его знаете…

Маркиза отрицательно покачала головой.

– Вот именно. Если я его действительно знаю… Вы непременно должны сделать эту глупость!.. О Господи! Все женщины одинаковы. Ну что ж… С вами не сладить. Пусть будет по-вашему!..