Шрифт:
Она крикнула:
– Пейрас!
«Мальчишка» обернулся.
– Идите сюда! Вы одержали победу.
Он бросился к ней:
– Неужели? О небо!.. Да будет трижды благословен тот день…
Он говорил шутливо-напыщенным тоном. И его миндалевидные девичьи глаза, синие как васильки, весело и хитро поблескивали. Схватив маркизу за руку, он продолжал в том же тоне:
– О божественная синьора!.. Моя жертва – это вы… Она пожала плечами.
– Молчите!.. Будьте хоть один раз в жизни серьезны, на пять минут, чучело! Я хочу представить вас моей подруге Селии. Будьте с ней поласковей. Селия, разрешите вам представить господина гардемарина Бертрана Пейраса: он только что вышел из пеленок – постарайтесь быть с ним построже.
Она соскочила с табурета и удалилась.
Оставшись вдвоем, Пейрас и Селия с некоторым смущением посмотрели друг на друга; он ничего не говорил; она краснела, как вишня.
С минуту они молчали. Но они впились глазами друг в друга и не опускали глаз. И мало-помалу их уста начали улыбаться.
Наконец гардемарин стряхнул эту нелепую застенчивость, так не соответствовавшую его характеру, и, взяв под руку свою «жертву», без всяких предисловий прошептал ей:
– Вам очень хочется посмотреть спектакль до конца?
«Жертва» отрицательно мотнула головой.
– Значит…
Он сказал только одно это слово, но очень выразительно. И они направились к выходной двери. У бара Казино есть свой отдельный выход на спокойную улицу, без всякой толкотни и давки. К этой-то двери и направились они, взяв друг друга под руку.
Бар почти опустел. В нем оставался только мрачный, по-прежнему погруженный в свои мысли Лоеак и марсельская женщина, Жолиетта; она внимательно следила за всем происходившим и, по-видимому, сильно интересовалась всем, что ее не касается.
Она не пропустила ни одного жеста, ни одного слова из того, что произошло. И, как только увидела, что новая пара направилась к двери, торопливо пошла навстречу ей.
Она подошла к выходу одновременно с ними. И воспользовавшись тем, что они встретились в нешироком коридоре, задела гардемарина и блеснула ему глазами так, что даже Селия заметила это.
Чуть не вышло скандала. Селия в бешенстве выпустила руку спутника и быстрыми шагами подошла к сопернице:
– Ах вот как! Однако вы не стесняетесь!
– А вы, я вижу, с характером, – дерзко ответила та. По счастью, здесь был Пейрас.
– Успокойтесь, мадам, успокойтесь!..
И, установив, как нужно действовать, он проскользнул между обеими «сторонами». И бросил каждой из них быстрый, такой быстрый взгляд, что каждая женщина подумала, что он относится только к ней.
Воспользовавшись этим, он быстро вывел Селию из бара.
Глава четвертая,
в которой скандально подробно описывается брачная ночь
– Не хотите ли поужинать? – предложил Селии Бертран Пейрас.
– Нет!
– Может быть, выпить чего-нибудь?
– Не хочу!..
– Значит, мы можем возвращаться домой?
– Да.
Они шли мелкими шагами, тесно прижавшись друг к другу. Сказав «да», она вцепилась ногтями в руку, на которую опиралась.
– Ведь вы знаете, – сказал он, – у меня нет дома. Все мы, гардемарины, или почти все, живем на судах.
Она еще сильнее вонзила ногти в его руку.
– Это ничего не значит – я возвращусь к себе. Ко мне, вместе с вами.
Они замолчали. Только пройдя несколько сажен, он снова спросил:
– К вам? Куда? Она пояснила:
– В Мурильон, вилла Шишурль, улица Сент-Роз – мы сядем в трамвай на площади Свободы.
– Нет, – сказал он, – нам не стоит садиться в трамвай. Уже поздно. Придется долго ждать. Трамвай идет только один раз в час. Мы наймем извозчика у театра.
Взять извозчика в Тулоне – совсем не так легко. Обычные извозчичьи пролетки там неизвестны – их заменяют огромные допотопные экипажи. И люди ездят в этих страшилищах только в случае крайней необходимости.
Погода была прекрасная, луна светила вовсю, дул теплый ветер. И было совсем не так поздно, как уверял гардемарин: еще не пробило полночь. Поэтому нанятый Пейрасом извозчик больше удивлялся, чем торопился, и в продолжение нескольких минут оправлял попоны на своих лошадях и заворачивался сам в кожух, как будто дело шло о путешествии по сибирским степям, хотя между городом и предместьем было всего около трех верст.
Но ни Селия, ни Пейрас, забившись в глубь экипажа, не жаловались на медлительность возницы.