— Похоже, Трсайель все же не ошибся, — пробормотала я.

Человек- птица первым прыгнул на меня, стараясь ухватить за шею и опрокинуть наземь. Получив удар по ребрам, он взвизгнул и упал.

— Оно дерется, — резюмировал человек с дубинкой, широкими шагами пересекая лужайку. — Оно хорошо дерется?

— Неплохо, — ответила я. — На слово не поверишь? Он побежал, крутя дубинку над головой. Человек-птица снова кинулся на меня. Развернувшись, я ушла от него и резко ударила ногой человека с дубинкой, угодив пяткой в пах. Он только покачнулся от удара, обычно сваливающего мужчин с ног. Видно, эта уязвимая точка здесь таковой не является, а жаль!

Краем глаза я заметила, что человек-птица готовится к нападению. Я отшвырнула его боковым ударом ноги и впечатала кулак в солнечное сплетение человека с дубинкой. Он согнулся, а я вырвала у него дубинку и отшвырнула в сторону.

— Ты вооружен, и я вооружусь, — пояснила я, — только тебе мое оружие не понравится.

Слева показался чей-то силуэт: еще один мужчина, обойдя вокруг, склонил голову набок, присматриваясь ко мне, пытаясь понять, что же я такое. Я повернулась к человеку с дубинкой, но тут чья-то рука схватила меня сзади. Я потеряла равновесие. В правое плечо впились зубы. Я вскрикнула — не столько от боли, сколько от того, что здесь я ее чувствовала.

Зубы вонзились глубже. Я ударила нападавшего кулаком в лицо. Голова его дернулась назад, сорвав кусок мяса с плеча. Нападающий прыгнул на меня, и я увидела, что это молодой человеке заостренными зубами. Я отбросила его прочь.

Я отступила и прижалась спиной к двери, чтобы держать противников в поле зрения. Уже четверо. Пятый медленно приближается с дальнего конца улицы.

— Qu'est-ce que e'est? — спросил человек, обходивший нас по кругу. — И что мы с этим можем сделать?

— Шум, — сказал человек с дубинкой, облизываясь. — Пусть оно опять сделает громкий шум.

Губы четвертого мужчины растянулись в улыбке, и он извлек что-то из-за пояса. Кремневый клинок, примотанный сухой плетью к деревянной рукояти. Надо же, страстная тяга к оружию заставила его высечь из камня первобытный нож!

Молодой человеке заостренными клыками зарычал. Волк-оборотень, он лишился способности менять облик, однако волчьи инстинкты въелись так глубоко, что он спал на собачьей лежанке и заострил зубы, превратив их в привычное оружие. Какими сверхъестественными инстинктами были наделены остальные?

Оборотень прыгнул. Я отшатнулась. Каменный кинжал пронзил мою раскрытую ладонь, пришпилив ее к двери. Я недоуменно уставилась на руку, но времени отвлекаться не было, и я переключила внимание на нападающих. Поздно! Оборотень уже погрузил клыки мне в плечо. Я оторвала левую руку от двери вместе с точащим в ней ножом.

Вырвав нож, я полоснула им оборотня. Эффектный ход, но не для правой руки. Я левша, а потому нож едва оцарапал его. Я пыталась перебросить оружие в раненую левую руку; оборотень у меня, его выбил и снова бросился в атаку.

Рефлекторно я попыталась вызвать молнию, но тут же поняла, что ошиблась. Колдовские чары здесь не сработают. Человек с дубинкой схватил меня за волосы и рванул к себе. Я потеряла опору под ногами, острая боль пронзила скальп. Подавив инстинктивное желание высвободиться, я произнесла связывающее заклинание. Человек с дубинкой застыл, его хватка ослабела, и я отлетела в сторону, больно ударившись о землю и произнеся скрывающее заклинание. Мужчины в недоумении замерли.

— Где оно? — задрожали губы у человека с дубинкой — Оно исчезло?

Оборотень направился к тому месту, где я находилась, и я в миллионный раз прокляла ограниченные свойства ведьминской магии. Как только он наткнулся на меня, заклятие распалось. Он набросился на меня, но я выкрикнула связывающее заклинание, опутав им и оборотня, и человека-птицу. Тут ко мне двинулся третий, а мощь связывающего заклинания ограничена. Удерживая под заклятием двоих, я ударила человека с дубинкой ногой в живот. Он рухнул, однако за ним крался человек с ножом. Он занес руку. Я лихорадочно соображала, снять ли заклятие с оборотня или с человека-птицы, как вдруг на плечо нападавшего тяжело опустилась чья-то рука.

Стройный темноволосый мужчина лет сорока, с бородой и улыбкой сердцееда, не торопился присоединиться к остальным. Он встретился со мной взглядом, и в глазах его мелькнула не животная хитрость, а нечто более сложное, сознание, которого другие уже лишились. Колдун или колдовская кровь. Такой здесь был только один.

Он произнес несколько слов на неизвестном мне языке, и включился перевод:

— Полагаю, прелестная гостья пришла ко мне. Я прав?

— Да, — подтвердила я.

Он оглядел меня и улыбнулся.