Лена оглядела отделение и вздохнула: вид, как у банды батьки Махно.

— Привести себя в порядок, застегнуться! — скомандовала, приготовившись к первому бескровному бою на линии фронта.

— Деточка, а ты не попуталась? — качнулся к ней здоровяк с обветренным лицом и черными глазами.

— Отставить! — осекла его взглядом. — Я ваш новый командир. Лейтенант Санина. Прошу отставить разговоры и выполнять!

Мужчины переглянулись.

— Еееп…

— Охренели, что ли?! — возмутился кудрявый.

— Замолчали и привели себя в порядок! — закипела Лена.

— Крындец, братва, — бросил кто-то.

Мужчины нехотя поправили гимнастерки, застегнули воротнички, выпрямились, и смотрят с ленцой и неприязнью: чего еще скажешь?

— Повторяю, я ваш новый командир, лейтенант Санина. Прошу представится вас.

— Сержант Замятин, — кивнул пожилой, самый спокойный.

— Рядовой Васнецов, Григорий Александрович, — с нажимом пробасил здоровяк. Оттопырил в презрении губу.

За спинами Лены солдаты начали собираться, хохоточки послышались.

Лене неприятно было, да и бойцам тоже.

— Чаров. Рядовой, — искоса поглядывая на веселившихся, представился голубоглазый, с ярким как у ребенка румянцем на щеках, мужчина. И втихую кулак веселившимся показал. Лена сделала вид, что не заметила.

— Рядовой Хворостин, Пал Палыч. Люблю когда с уважением, — бросил кудрявый.

— Рядовой Суслов, — представился невысокий, щуплый парень.

— Рядовой Палий.

— Рядовой Ишкамбреков. Можно Абрек, — улыбнулся смущенно, глаза веселые, смеются.

— Кузнецов, — буркнул последний, молодой, комплекцией не меньше Васнецова.

— Замечательно. Теперь слушай приказ: в блиндаже прибрать, выставить дежурного, смена каждые три часа.

Мужчины переглянулись опять, Чарова и Васнецова перекосило.

— Вопрос можно? — качнулся к ней Суслов, чем-то похожий на суслика.

— Вопросы, — уточнил Кузнецов.

— Задавайте.

— Как вас зовут?

— Елена Владимировна.

— Вы к нам надолго?

— До победы.

— Ну, мать моя женщина, роди меня обратно! — высказался Васнецов и в небо уставился. Чаров исподтишка солдатам за спиной Лены кулак опять показал и мину устрашающую состряпал.

— Еще вопросы?

— Замужем? — игриво повел плечами Абрек.

— Еще вопросы?

— Так задали.

— Не из моей биографии.

— Кто вас к нам послал?

— Война, — отрезала. — Мой приказ ясен? Выполнять.

Мужчины разошлись, начали сновать туда-сюда с ведрами, недовольно поглядывая на Лену. А та сидела у блиндажа и терпеливо ждала, делая вид, что не видит, как гогочут солдаты у берез, подтрунивая над Чаровым и Сусловым, не слышит ворчания своих подчиненных, недовольного даже злого и пренебрежительного.

— Товарищ лейтенант, мы вам там отгородили плащ палатками, вы проходите, устраивайтесь, — услужливо сообщил ей сержант.

— Спасибо, — кивнула Лена.

Она действительно сильно устала и буквально с ног валилась, раны, будь они неладны, ныли. И очень хотелось спать и есть, даже не знала, чего больше.

— Товарищ сержант, как вас зовут?

— А? Андрей Васильевич.

— Андрей Васильевич, как бы еще умыться да чайку попить?

— А? Сделаем, товарищ лейтенант.

— Спасибо еще раз, — прошла в блиндаж.

Слева, правда, повесили плащ-палатки, организовав занавеску. За ней ничего не было, закуток пустой.

Лена кинула вещ мешок на пол и села у стены, вытянув ноги, закрыла глаза.

Пять минут покоя, всего пять, — заверила себя.

Глава 31

Ян осунулся за эти несколько дней. Мысль, что он отказался от собственной дочери, не давала ему покоя и ела, ела, как ржавчина металл. Он пытался найти Лену, однако понимал, что с его стороны все движения бессмысленны. Но был один человек, который наверняка мог ему помочь.

Но ни дозвониться, ни застать брата дома Банга не мог.

Колю лихорадило. Паршивое состояние основательно расплющило его, вынуждая лежать под шинелью, обливаясь потом. Миша то отварчики какие-то в него вливал, то таблетки впихивал, что Света принесла, то пищу усиленно скармливал.

— Есть надо, быстрее поправитесь, товарищ майор. И вообще, в госпиталь вам надо.

— Отвали! — скрипел зубами мужчина.

— Тогда ешьте и спите!

— Отвали! — Николая заколотило мелкой противной дрожью. Он укутался шинелью и то ли заснул, то ли в дурман провалился.