Мужчина выпрямился и вздохнул в сотый раз.

— Хорошо, — ответил вполне серьезным тоном. — Тогда мне придется уйти. А вы

пока тренируйтесь. Искренне советую, — вышел и вновь вернулся, выглянул из-за

двери. — Вы помните?…

— Меня нет, — заверила.

Можно ли надеется на девочку, Пантелей сомневался. Ребенок он и есть ребенок. Но

с другой стороны, именно дети сейчас наиболее пронырливая и незаметная боевая

единица.

Он надел пальто и вышел. Запер дверь на ключ.

Лена смотрела на себя, а видела чучело. Нечто страшное с серой кожей и кругами

под глазами, с бледными губами и заостренным носом. Она?

Девушка медленно развязала платок и стянула его. Короткие волосы, едва до плеч,

совершенно изменили ее, сделав с одной стороны взрослой, с другой — чужой.

Что ж, не в том суть. Друг дяди прав — сейчас она разведчица и должна уметь

подстраиваться, иметь сотню масок на лицо на все случаи жизни.

Дурочка? Кокетка? Комсомолка? Святая наивность? Пламенная страсть?…

Ничего не получалось, лицо, словно закаменело, взгляд законсервировался. Так не

пойдет, — поняла. Надо представить что-то хорошее… День рождения Нади,

например. Они с Игорем танцевали вальс и смеялись, а Лена кружила с медвежонком.

Потом объелась варенья и застала своих родных целующимися в темноте на кухне…

Девушка посмотрела на себя и заметила легкую, мечтательную улыбку на губах:

улетела? Сколько они вместе, а любят друг друга по-настоящему сколько она их

знает. Она не завидовала, она была уверена, когда-нибудь тоже полюбит, и любовь

будет взаимной…

Была.

На лицо набежала тень, делая его мрачным. "Нет, не была — есть", — подумала,

глядя на себя.

— Санина, — прошептала несмело. Потом громче, увереннее. — Елена Владимировна

Санина.

И улыбнулась, придав взгляду серьезность и строгость, как положено замужним

женщинам. Получилось.

Лена воодушевилась и оглядела комнату. Ничуть не смущаясь, залезла в шкаф, нашла

тонкую шаль паутинку, скромное платье, почти своего размера, и даже туфельки в

коробке. Теперь умыться, расчесаться и…

— Начинаем курсы театрального мастерства!

Пантелей, он же Адам Ялмышский, вернулся поздно ночью. Вошел в квартиру и не

поверил гробовой тишине. Неужели девушка ушла?

Включил свет и чуть не воронил пакет с бумагой, который принес как раз своей

гостье.

Она сидела за столом, как княгиня и выглядела аристократкой, к которой хотелось

подойти и, отвесив галантный поклон, коснуться губами нежной ручки.

— Добрый вечер, — улыбнулась с очарованием. Мужчина не сдержал ответной улыбки.

— Какие перемены.

— Я хорошая ученица.

— Послушная. Очень ценное качество, — выставил палец. — Это вам, — положил

на край стола сверток и начал раздеваться. — Но это не все. Сейчас будем пить

чай с бубликами. Любите бублики?

— Последнее время я люблю все, — заверила учтиво. Развернула сверток и

пробежала пальцами по стопке чистой бумаги. Зачем?

И улыбнулась: листовки!

— Вы гений, Пантелей!

— Что вы, милейшая пани эээ?

— Олеся, — представилась вымышленным именем.

— Надеюсь?

— Я хорошо учусь, пан Пантелей, — напомнила. — Но на будущее, возможно вам

стоит знать, у меня есть и другое имя — Пчела.

— Ооо! Почему же именно Пчела?

— С легкой руки друга.

— Надеюсь, он не присоединиться к нам? — с беззаботной улыбкой спросил ее

Пантелей, поставив на стол чашки, тарелку с бубликами и самое настоящее варенье