Если ему и было что сказать по поводу последнего, делать этого он не стал.

— Через несколько дней я позволю твоему сыну открыть портал в мою резиденцию и захватить себя.

Надо было бы добавить в выражение лица побольше удивления, но… я была слишком занята едой, чтобы бурно реагировать на то, о чем догадалась и без Тинира.

— Это весьма сильный ход, чтобы закончить вторжение и передать власть Закиралю.

Он тоже не удивился моей осведомленности. Лишь уточнил:

— Маргилу подсказал?

Ответить сразу я не смогла. Вилдор продолжал оставаться отрешенным, не замечая, как я поглядываю на открытую бутылку вина. Пришлось самой поухаживать за собой: отставить тарелку и наполнить бокал.

— Вы все весьма неплохо дополняли друг друга. Если бы не то напряжение, в котором ты меня держал, я бы уже давно догадалась.

— Я не могу просто передать власть сыну. Это не будет соответствовать моему образу.

Хотела я хмыкнуть в ответ на его слова, но… это могло вырваться диссонансом из нашего разговора. Так что отделалась просто вопросом:

— Тебя это настолько беспокоит? — Вместо привычного мне сарказма, в моем голосе звучало только любопытство.

Впрочем, именно так все и было. Вот только ответа я так и не услышала.

— Но я не хочу, чтобы именно ему пришлось меня убить.

Изумительная сцена… могла быть, если бы все не происходило в жизни.

— И ты хочешь, чтобы это сделала я? — Фужер с вином все еще был в моих руках, заставляя меня мучиться вопросом: поставить его на стол или все-таки сделать глоток.

Победило второе. Истерику закатить я всегда успею, а вот подбодрить себя благородным напитком…

— Тебе есть за что отправить меня в Хаос.

Поразительный разговор. Нам осталось лишь обсудить, как именно я это сделаю.

— Тебя не устраивает Сэнар?

Не думаю, что Тинир оказался не прав и в этом. Вряд ли эта четверка не действовала заодно.

— Он предпочел уйти вместе со мной, — и, предвосхищая мой вопрос, так же спокойно добавил, — и Айласом.

— Тогда остаются лишь двое: Кадинар и я.

Интересно, а как бы я реагировала на это предложения, не знай о таких мелочах, как ритуал разделения души?

— Кадинар проводит нас в последний путь и уйдет следом. — Он все-таки оглянулся, вглядываясь в мои глаза.

Но я к этому была готова. И если внешне выдержка меня не подводила, то взгляду я прибавила не существующего там смятения.

— А если я отвечу "нет'? — Рука чуть подрагивала, ставя бокал на широкий подоконник.

— Я буду вынужден заставить тебя ответить "да'.

— Но почему?! — Это восклицание никак не входило в мои планы.

Но меня действительно интересовало то, что он ответит. Потому что в его ответе должен был быть смысл.

— Так будет лучше для всех.

И я, соглашаясь, опустила голову: для него так действительно будет лучше.

Аарон Арх'Онт. Лилея

Хотел бы я поверить до конца, но… Если бы позволил себе это хоть единожды, уже давно перестал быть Повелителем демонов. Поэтому все сказанное Олейором принял к сведению, но выводы делать не спешил. Как и перебрасывать воинов с юга.

Если вспомнить о любви правителя Дарианы к многовариантным ходам, все, что он дал нам узнать, вполне могло не соответствовать действительности. И мне непозволительно было не учитывать и такую возможность.

И, я думаю, не только мне.

Судя по тому, что я видел, сам и юный Д'Тар продолжал сомневаться в том, что ему стало известно. Пусть и по иным, чем у меня, причинам. И появление Карима этой уверенности ему не прибавило.

— Что тебя тревожит?

Я сначала ощутил, а потом и услышал появление вернувшейся из лазарета Рае. Но даже не поднял головы, продолжая вглядываться в танец огненных саламандр, которые были едва различимы в языках пламени, и вслушиваться в то, как весело потрескивают поленья в камине, выстреливая крошечными угольками.

Потому что если бы сделал это, не смог удержать себя от того, чтобы подойти к жене и прижать к себе, впитывая тепло ее тела. Вновь и вновь возвращая себе веру в то, что она — моя.

Но я знал, пока она не примет ванну, смывая с себя боль, которую ей пришлось ощутить, пока уют и спокойствие принадлежащего лишь нам двоим мира не вернут покой в ее душу, она не сможет отозваться на мою ласку. Не сможет оттаять, выйти из-за тех щитов, что позволяли ей сохранять мужество, видя чужие страдания. И пытаясь их облегчить.