Но это длилось всего лишь короткое мгновение. И когда он повернулся, отвечая на приветствие сына, это был тот Ялтар, которого я знала.

— Талтар Яланир, — голос Маргилу, раздавшийся в воцарившейся, как только я вернулась в кресло, тишине, был бесстрастен. А вот взгляд, который он бросил на него — презрительным. Похоже, мой родич не испытывал к сыну своего Правителя теплых чувств, — Вы продолжаете настаивать на вызове Ялтару Вилдору?

— Да.

Его ответ был короток и четок. И этот голос мало напоминал тот, что я слышала во время единственного совместного ужина.

— Вы готовы сразиться за Право назвать своей невестой принцессу Леру Д'Тар?

— Да. — Его взгляд скользнул ко мне. И в нем была та же твердость, что и у его отца.

И лишь одного я не могла понять: почему именно мне довелось встать между ними? Или, благодаря мне проявилась та, скрытая от чужих глаз пропасть, что уже отдалила их друга? И настолько ли неизвестным было это противостояние, раз Маргилу не счел необходимым скрыть от меня отношение к Ялтару?

Одни вопросы. И нет уверенности в том, что ответы на них помогут мне хоть в чем-то из происходящего вокруг разобраться.

— Вы готовы отдаться на волю судьбы и случая?

Еще одно "да', и уже ничто не сможет изменить происходящего. И оно звучит. Все также твердо и спокойно.

— Да.

Два воина подошли к Ялтару и его сыну, неся на вытянутых руках укрытые черной тканью мечи. Вилдор сделал короткий жест, предлагая Яланиру выбрать первому. И когда тот, без каких либо колебаний, шагнул к стоящему ближе к нему даймону, протянул руку к другому. Два лезвия почти одновременно взметнулись к небу и яркое солнце заиграло на них, разбрасывая искрящиеся лучи. И даже с моего места было видно, насколько хороши были эти двуручники.

Пока я не сводила глаз с оружия, в центре арены появились еще двое, и опять ткань скрывала то, что они держали в руках. И снова быстрый выбор и пара кинжалов исчезла за голенищами высоких сапог.

— Четыре боя. — Голос Маргилу раздался неожиданно, заставив меня вздрогнуть. Но когда я вскинула на него удивленный взгляд, не сразу уловив смысл сказанного, он ответил мне то, что заставило мое сердце бешено биться: мой вопрос он истолковал неправильно. — Сразу после Совета четверо бросили ему вызов. Пришлось бросать жребий, хотя сам Ялтар изъявил желание драться со всеми одновременно.

— И лишь один из них может рассчитывать на милость. И то лишь потому, что ему придется отправиться на Лилею. — Я не заметила, когда Сэнар появился за моей спиной: после того, как мы вышли из перехода, он так и остался стоять у портального контура.

Вокруг нас зазвенел купол защитного заклинания, наводя меня на мысль о том, что сказанное дальше не будет предназначено для охраны. Поэтому когда Маргилу, со странным выражением глаз, наклонился ближе ко мне, я уже была готова услышать то, что он произнес.

— И только в том случае, если он оттуда не вернется.

Намек был слишком прозрачен, чтобы им не воспользоваться. И слишком тревожен.

— Вилдор настолько недоволен своим сыном? — Спросила я, тщательно подбирая слова.

— Недоволен?! — Судя по разлетевшимся вокруг глаз стрелкам, Сэнар был настроен весьма язвительно. — Яланиру было дано все: лучшая школа, наставники, возможность военной карьеры. Ему этого показалось мало и он потребовал жизнь своего брата, таланты которого не давали ему насладиться своим положением. Ялтар хоть и не показывал, что значит для него Закираль, но позволив ему дать Дариане двух своих наследников фактически признался в том, кто займет его место.

Я хотела задать следующий вопрос, заинтересовавшись вторым сыном Вилдора, но Маргилу мимолетно коснулся моего плеча, и когда я откликнулась, кивнул в сторону арены, о которой я почти забыла.

Они стояли напротив друг друга, опустив лезвия мечей к земле и в их позах не было ничего враждебного. Словно двое замерли непринужденно, ведя между собой неслышный нам разговор. Порывы ветра, проникающие внутрь через арки, трепетали ткань их набиру. Глубокая тишина вокруг, в которой трудно было ощутить даже дыхание зрителей, не сводивших глаз с тех, для кого не существовало больше никого, кроме них самих.

Я не сумела заметить, кто из них кинулся в атаку первым. Их движения были невероятно быстрыми и словно размытыми в воздухе. Клинки встретились пронзив мир тонким и звенящим гулом, который возникнув все никак не желал прекращаться. И лишь тени, смазанные фигуры в клубящемся мареве…

Черное, звон металла, двое слившиеся в одно и замершее сердце, забывшее, что надо биться. Это можно было бы назвать чарующим и красивым, если бы с каждым уходящим мгновением не сгущалось напряжение, становясь вязким и липким.