Пора уходить. Через час рассветет.

Скрипнула рассохшаяся половица.

– Встала? – негромко окликнули ведьму с лавки.

– Спи. Я ухожу.

– Мне тоже пора вставать, – Мира выползла из-под большого вылинявшего полушубка, которым укрывалась вместо одеяла, спустила ноги на пол, заразительно зевнула. – Надо печь топить, а то совсем избу застудим. Холодные теперь ночи.

– Осень, – сказала ведьма. – Скоро зима. Мне надо торопиться.

– Каждый час на счету? – улыбнулась Мира.

– Именно.

– Хоть позавтракай.

– Не могу. Тяжело мне. Надо идти, так легче.

– Приснилось что-то? – догадалась Мира.

– Не помню.

– Бывает… Ну хоть в дорогу чего возьми, сейчас я соберу быстренько.

– Не надо. У меня все есть, – ведьма шагнула к дверям, потом вспомнила, остановилась: – Разве вот только спички…

– У меня нет, – развела руками Мира. – Я по старинке, искрами…

– Ну ничего, так обойдусь.

– Я провожу, – сказала Мира, накидывая полушубок на плечи.

Они вышли в сени, отодвинули засов и…

– Нет! – Мира отшатнулась от открывшеся двери. В глазах ее был ужас.

– Что? – Ведьма заслонила хозяйку собой, осторожно выглянула наружу, в сумрак.

Туман. Ничего не видно.

– Что? Кого ты увидела?

– Туман, – Мира отступила еще на шаг. В ее дрожащем голосе слышался панический страх. – Я боюсь его. С самого детства. В тумане умерли мои родители. Их убили маленькие уродцы…

– Вон оно что… – протянула ведьма, прикрыв дверь. – И ты тоже… Но не бойся, это обычная утренняя изморось.

– Я понимаю, – Мира несколько успокоилась. Взяла себя в руки, хотя было заметно, как напряжено ее лицо, как дрожат губы. – Я знаю, но ничего не могу поделать с собой. Я боюсь тумана. Не могу…

– Иди домой, – сказала ведьма. – Я найду дорогу. Чего ее искать?

– Хорошо, – согласилась Мира, но осталась на месте.

Ведьма вновь открыла дверь и, обернувшись, попрощалась:

– До свидания, хозяйка. – Она задержалась на пороге, не зная, стоит ли говорить то, что крутится на языке. И в конце-концов не сдержалась: – А знаешь, ведь это Вигор убил твоих родителей. Это его туман, его демон, его карлики. Все это сотворил проклятый колдун. Это он…

Мира вздрогнула, заслонилась руками, словно хотела этим жестом отгородиться от ранящих слов. Попросила жалобно:

– Не надо, – казалось, что она не совсем понимает, о чем толкует ведьма.

– Да, это его рук дело… Разве теперь ты не хочешь отомстить за смерть своих близких?

– Нет! Нет, нет, нет…

– Странно, – пробормотала ведьма, разом потеряв интерес к этому разговору. Она шагнула в туман и тихонько прикрыла дверь. Какое-то время – довольно долго – она стояла на крыльце, со всех сторон окруженная влажной стылой мутью и предрассветной тьмой. Слушала окружающие звуки: шорох осыпающихся капель, шелест листвы, вздохи сонной скотины… Заставив вздрогуть, проскрежетал засов – это Мира заперла дверь.

Ведьма сошла с крыльца и вновь остановилась под окнами гостеприимного дома. Коснулась ладонью резных наличников. Провела пальцами по шершавым некрашенным доскам. Прислонилась боком к бревнам-ребрам. Почуяла их живую теплоту.

Дом…

Туман начал сереть. Высветлилось небо. Проступили из мглы черные туши изб, показались ближайшие деревья. Деревня словно вырисовывалась на грязном холсте…

Шло время, а ведьма все никак не могла оторваться от теплой стены. Следила зачаровано за неспешным рождением мира, в центре которого находилась сама.

Недалеко прокукарекал петух. Где-то на окраине селения затявкала собака, облаивая собственное эхо.

Уже стали видны изгороди на задворках, обрисовались крестовины истерзанных огородных пугал, показались кособокие баньки… Туман быстро таял, словно снег на солнцепеке. Запылал осенним багрянцем восток.

– Пора, – сказала ведьма и ступила на серебрящуюся росой тропу.

Несколько десятков шагов – и тропа под ногами превратилась в дорогу, ведущую точно на юго-запад.

А еще через десять минут последний дом деревни остался за спиной.

Волк нагнал ее через час, когда поднялось солнце.

– А, волчье племя, – поприветствовала ведьма зверя, когда он настороженно высунул морду из высокой жесткой травы, растущей по обочинам дороги, – где ты все это время прятался? Неужели ждал неподалеку, когда я соберусь уходить?

Зверь никак не отреагировал на обращенные к нему слова. Осмотревшись, он вышел на дорогу, приблизился к ведьме, поджав хвост. Обнюхал ее. Потом забежал вперед, сел, задрав заднюю лапу, по-собачьи вычесывая блох, а когда ведьма поравнялась с ним, вскочил и вновь скрылся в высокой траве.