– Так ты и тогда меня защищал? – спросила она у волка. – Ну ты дурень! Ну, волчья кость!.. Ладно, пошли дальше!

Волк пружинисто вскочил, зевнул во всю пасть и совсем уж не по-волчьи довольно замахал хвостом.

Лесная дорога вильнула в сторону, и, как-то разом, вдруг, ведьма оказалась на тесной улочке, где ее поджидали.

– Это она, – сказал знакомый разбойник, левой рукой доставая из-за пояса кривой нож. Локоть правой был замотан серой тряпкой. – Осторожней, где-то тут ее волк.

– Пусть только попробует показаться, – сказал второй грабитель, похожий на первого, как две капли воды. В руках у него была рогатина.

Ведьма оглянулась.

Путь к отступлению был отрезан. Еще два разбойника перекрыли дорогу.

– Так кто я, старуха? – с издевкой спросил раненый кривоногий оборванец, замахнувшись издалека ножом.

– Свинья, – во всеуслышанье заявила ведьма. – Хромоногая вонючая тупая свинья. Сколько раз нужно тебе повторять, чтобы ты наконец-то понял? – И она действительно увидела перед собой свинью, стоящую на двух ногах.

– Пожалуй, придется тебе показать, кто тут настоящая свинья, – ощерился разбойник. – Посмотрим, как ты будешь визжать, когда я начну снимать с тебя шкуру. – Он вновь махнул ножом, но не тронулся с места.

Они боятся, поняла ведьма. Бояться ее, потому что не знают, кто она такая. Четверо вооруженных мужиков против одной старухи.

Она рассмеялась.

– Вы все трусливые свиньи!

Было уже темно, но она видела, как открываются двери домов, и на улицу выходят бородачи, похожие друг на друга, словно братья. С каждой минутой их становилось все больше. Они молчали и медленно подступали все ближе и ближе. Почти у каждого в руках было какое-нибудь оружие: топор, нож, дубинка…

– Сколько же вас здесь? – издевалась ведьма. Ей было все равно, что сейчас случится. Она уже не понимала собственных слов. Она вообще не воспринимала происходящего, ей казалось, что это странный сон, где люди превращаются в свиней, а свиньи разговаривают по-человечески. И все это жутко ее забавляло. – Кто собрал здесь столько свиней?! – смеялась она – Такого большого стада я не видела ни разу!

– Хватит! – бешено выкрикнул ее старый знакомый, бросаясь вперед. Он ударил ведьму в лицо рукоятью ножа – ее отбросило назад – потом коротко размахнулся и ткнул лезвием в живот. Отскочил.

– Больно, – всхлипнула ведьма. Она опустила взгляд и увидела, как из узкой прорехи на одежде сочиться кровь, пропитывает ткань, каплями падает на землю, растекается в лужах. Закружилась голова. В глазах потемнело.

Багровая круглая луна надвинулась, заслонила все вокруг…

А потом родилось страшное слово. Еще никто не слышал, не произносил его в этом мире. Никто не знал, что оно означает. Это было чужое слово. Слово извне.

– Чума, – прошептала ведьма. Она запустила пальцы правой руки в свою рану. Было больно и горячо.

Вынула окровавленную ладонь. Крикнула:

– Чума! – и махнула рукой, окропив разбойника живой кровью. Он отшатнулся, закрылся руками, выронил нож.

– Чума! – вновь ведьма позвала пришедшее из другого мира слово. И увидела: пылающие костры, тысячи тел, вздувшиеся гнойные бубоны, черная кровь… Ухмыляющаяся нездешняя луна, встающая над опустевшими городами… Чума!..

Завизжал бородач, на которого пало проклятье. Повалился на землю, заметался в грязи, раздирая ногтями лицо. Там, где кровавые брызги легли на кожу, вздувались черные пузыри, сочащиеся гнилью.

– Ведьма! – прошелестело над собравшейся толпой. – Она ведьма! – Разбойники в ужасе отступали, пятились, не решаясь повернуться к ней спиной. – Ведьма!

А она уже не могла стоять ровно. Покачнулась и, чтобы не упасть, сделала шаг. Потом еще один…

Луна тянула ее к себе.

Полная луна давала Силу.

Ведьма шла по дороге, по лесной деревушке, и разбойники бежали прочь от нее.

Капает кровь.

Вокруг темно.

Ночь.

Дождь.

Стынут руки. Нестерпимый жар бьется в животе.

Что-то звенит в ушах. Качается земля под ногами.

Слабость…

Сколько прошла?

Неужели это конец? Вот так вот… Нет, надо подняться…

Светает.

Ведьма ползет по дороге. Иногда падает в грязь, замирает надолго и кажется, что больше она никуда не двинется. Но проходит какое-то время, и она вновь встает на четвереньки и снова ползет…

Ползет…

Ползет…

Дождь.

Бегут за шиворот обжигающие струйки. Быстрые, живые, словно змейки…