Сингер лежал здесь же, ближе к ступенькам, и дремал. Один его глаз все равно оставался открытым, словно он боялся пропустить что-нибудь важное. В наступавших сумерках лицо Джулии, казалось Майку, излучает какое-то бледное сияние.

– Как в нашу первую встречу, — с улыбкой произнес Майк. — Помнишь? Когда Мейбл пригласила всех нас с тобой познакомиться.

— Как же я могу забыть один из самых жутких эпизодов моей жизни?

— Но мы же очень мирные, симпатичные люди.

— Я-то этого не знала. И не имела ни малейшего представления о том, чего от вас можно ожидать.

— Даже от Джима?

— Особенно от Джима. Мне потребовалось немало времени, чтобы понять, почему он с такой добротой отнесся ко мне. Раньше мне не приходилось встречать таких людей, как он. Трудно было поверить, что люди бывают добрыми и бескорыстными. Кажется, я в тот вечер не осмелилась даже рта раскрыть.

— Точно, Джим говорил мне.

— Правда?

— Ты не волнуйся, Джим все понял. Он не ждал от тебя особого красноречия. Сообщил нам, что ты очень застенчива.

— Быть того не могло.

— А еще он сказал, что ты похожа на мышку.

Джулия рассмеялась:

— Меня по-всякому называли, но вот с мышкой еще никто никогда не сравнивал.

– По-моему, он так сказал, чтобы мы лучше приняли тебя. Но для нас было достаточно уже того, что ты понравилась Джиму и Мейбл.

Майк замолчал.

Первой паузу нарушила Джулия.

— Мне до сих пор бывает трудно поверить, что я здесь, а прежняя жизнь осталась далеко позади.

— Почему?

— Я имею в виду обстоятельства моей жизни. Я никогда не слышала о Суонсборо и узнала о его существовании только от Джима. Прошло уже двенадцать лет, а мне порой кажется, что я приехала сюда только вчера.

— Ты говоришь так, как будто куда-то собралась, — сказал Майк.

Джулия поменяла позу, подобрав под себя ногу.

— Вовсе нет. Мне здесь очень нравится. Конечно, после смерти Джима мне хотелось начать жизнь заново в каком-нибудь другом месте, но я не рискнула. Да и куда мне было ехать? Устроиться по соседству с матерью?

— Ты с ней общаешься?

— Она звонила мне как раз перед Рождеством и сказала, что хотела бы навестить меня, но так и не собралась. С тех пор я о ней больше ничего не слышала. Наверное, мать рассчитывала, что я предложу ей деньги на дорогу, а я не хочу бередить старые раны.

— Понимаю.

— Мне неприятно думать о тех днях. Впрочем, сейчас уже легче. Я приказала себе больше не возвращаться мыслями в прошлое. Когда я начала встречаться с Джимом, мне еще хотелось поддерживать связь с матерью. Как знать, может быть, я нуждалась в словах одобрения? Мне это тогда почему-то казалось важным.

— А теперь?

— Теперь все не так. Она даже не приехала на мою свадьбу. Не появилась на похоронах Джима. В конечном итоге я оставила попытки сохранить с ней отношения.

Слушая Джулию, Майк смотрел на окутанные сумраком деревья, среди которых мелькали тени летучих мышей.

— Генри меня постоянно подначивает, да и родители частенько подтрунивают, но мне приятно осознавать, что они всегда придут мне на помощь. Не знаю, что бы я без них делал. Мне трудно представить себе, как это — жить одному.

— Если придется, и ты сможешь жить один, — заметила Джулия. — Ну, а я все-таки не одна. У меня есть Сингер, есть друзья. Пока достаточно.

Майка так и подмывало спросить ее, относится ли Ричард к кругу друзей, однако решил не портить настроение ни себе, ни ей.

— Могу я задать тебе вопрос? — спросила Джулия.

— Конечно.

— Что случилось с Сарой? Мне казалось, что у вас складываются прекрасные отношения… и вдруг вы перестали встречаться.

Майк поудобнее устроился в кресле.

— Видишь ли, тут и рассказывать особенно не о чем.

— Ты всегда так отвечаешь. И все-таки почему вы расстались?

Майк задумался. Затем провел рукой по волосам.

— Тебе, наверное, лучше не знать.

— Что она натворила? Обманывала тебя?

Майк снова замолчал, и Джулия поняла, что ее догадка верна.

— Извини, Майк. Мне очень жаль.

— Это был один парень с ее работы. Утром, когда я шел в мастерскую, то увидел, что его машина стоит возле ее дома.

— И что же ты сделал?

— Ты хочешь знать, рассердился ли я? Конечно. Но честно говоря, виновата во всем не только она. Я был не слишком внимателен к ней, не слишком галантен. Наверное, она это чувствовала. — Он вздохнул и провел ладонью по лицу. — Видимо, в глубине души я понимал, что наши отношения обречены, так что особенно и не старался закрепить их. И тогда случилось то, что и должно было случиться.