– Свое мнение держи при себе. Я тебе говорю, это все случайное стечение обстоятельств.

– Ага, конечно. Стечение обстоятельств. Бедняжка Вайолет. Если ты уже сейчас наставляешь ей рога, врешь как сивый мерин и впутываешь друзей, создавая им проблемы, то что же будет дальше? О, мой непогрешимый Уолтер, как тебе удавалось так долго водить нас всех за нос?

Уолтер вскочил. В глазах его горел огонь благородного негодования, ладони сами собой сжимались в кулаки и разжимались обратно.

– Я НЕ наставляю Вайолет рога, НЕ вру и НЕ впутываю друзей! – прогрохотал он. – Это все недоразумение. А Вайолет жалеть не нужно. Не будет никакого «дальше».

– То есть?

– Свадьбы не будет.

Теперь пришла очередь Пэтти быть «как громом пораженным», и, надо сказать, он справился с ролью очень достойно. Выпучил глаза, как свежевыловленный карп, и открыл рот, как жаба, собирающаяся позавтракать.

– Ты отказываешься жениться?

– Отказываюсь.

– Из-за этой девчонки-кокни? Да ты чокнулся, старик!

Уолтер побледнел.

– Фу, Пэтти, какие мерзкие мысли приходят тебе в голову! Рози здесь абсолютно ни при чем. То есть при чем, конечно, в том смысле, что именно она помогла мне взглянуть на себя другими глазами…

– Ой-ой, только не начинай эту песню с моральным преображением! – перебил Пэтти. – Когда я увидел Марго на сцене, я сразу понял, что не могу жениться на Лилиан Таузенд, с которой меня сводила маман. Все очень просто.

– Не надо нас сравнивать. Я собирался жениться на Вайолет только потому, что на этом настаивала моя дражайшая матушка.

– Но Вайолет такая красотка…

– Она безжалостна, груба и невоспитанна! – отрезал Уолтер.

– Хоть бы одним глазком взглянуть на женщину, ради которой ты пренебрег Вайолет…

– Пэтти! Чтобы я такого от тебя больше не слышал!

– Вполне естественное желание, между прочим. Я имею право познакомиться с девушкой, которая завоевала твое сердце, несмотря на акцент и низкое происхождение.

Уолтер провел рукой по лбу. Никакой управы на Пэтти нет.

– И после всего этого ты смеешь называть себя моим другом? – с грустью спросил он.

Пэтти посерьезнел:

– Я вправе задать тебе тот же вопрос.

Друзья замолчали на секунду, а потом хором воскликнули:

– И что же нам теперь делать?

На первый взгляд дела у Пэтти обстояли намного лучше, чем у Уолтера. Когда женишься на любимой девушке против воли родителей, то сражаться нужно лишь с родителями. А когда хочешь разорвать помолвку с нелюбимой, то приходится противостоять и невесте, и родственникам.

Однако положение Пэтти ухудшалось тем, что его финансовое благополучие целиком и полностью зависело от дядюшки Джорджа Уиллогби, который был богат, как Крез, и бездетен. Флоренс, мать Пэтти, урожденная Уиллогби, всегда была любимицей Джорджа, и всем казалось естественным, что дядюшкины денежки со временем перейдут в безраздельное владение Пэтти Сильверстоуна, как единственного отпрыска Флоренс.

Со школьной скамьи Пэтти получал от дядюшки Джорджа щедрое содержание и сорил деньгами, как заправский богач. Но когда племянник переселился из Винчестера в Оксфордский колледж, дядя Уиллогби внезапно обнаружил, что тот не желает больше тратить карманные деньги на лакричные леденцы и мятное печенье. Пэтти Сильверстоун стал завсегдатаем местных пабов, а по выходным не вылезал из лондонских театров, где очень быстро перезнакомился со всеми молодыми и многообещающими актрисами.

Джордж Уиллогби был в чем-то сродни матери Уолтера. Он тоже больше всего на свете боялся, что Пэтти свяжется с недостойной девушкой и опозорит славное имя своей семьи. То, что позорить Пэтти будет фамилию Сильверстоун, а не Уиллогби, сути дела не меняло. Дядюшка Джордж считался в Дорсетшире признанным блюстителем морали, и мысль о том, что где-то в Лондоне его обожаемый племянник ведет разгульный образ жизни, была ему невыносима. У дядюшки было всего лишь одно средство воздействия на Пэтти.

И он без стеснения им пользовался.

Родители Пэтти были бедны как церковные крысы, и, когда денежный ручеек из Дорсетшира внезапно иссяк, молодой Пэтти немедленно это почувствовал. Сложить два и два было нетрудно.

Пэтти был неглуп и быстро включился в игру. От Мэрвис-Бэя в Дорсетшире, где проживал мистер Уиллогби, до Лондона было приличное расстояние, и Пэтти вдохновенно принялся вести двойную жизнь. В глазах родных он был идеальным сыном, который о скачках знает только понаслышке, ничего крепче чая с молоком в рот не берет и мечтает о благовоспитанной барышне из сельской глуши. Сильверстоуны знали о его дружбе с Уолтером Алистером и не сомневались, что именно благотворное влияние Уолтера помогло их Пэтти удержаться на краю пропасти.