По утрам, на репетициях, Абрам Моисеевич без устали вдалбливал:

– Не горбись, я тебе говорю, не горбись, плечи расправь, сделай их расслабленными, как у цыганки, которой вся ее жизнь трын-трава…

Если она уставала и плохо говорила, торопилась, зашептывала или заплевывала микрофон, Абрам Моисеевич нещадно стегал ее указкой ниже талии.

– Я перед Валерием Максимовичем за тебя краснеть не собираюсь! Я тебя выучу, как держаться! А ну-ка чистоговорку «Карл у Клары украл кораллы»! Говори, я тебе сказал!

И она говорила, и старалась снова.

Подготовили романс «Гори-гори, моя звезда», исполняли на два голоса. Перед этим Абрам Моисеевич проверил слух у Агаши – пришлось ей вспомнить уроки сольфеджио – и остался вполне доволен. Агаша даже слова вспомнила, на хоре в музыкалке была эта красивая вещь у них в программе. Абрам Моисеевич подыгрывал на старомодной семиструнной гитаре и пел очень хорошо, прямо за душу брало.

– Я, Агашенька, этот романс на вступительном экзамене в театральном училище пел, сорок пять лет назад это было, представь себе…

Каждый вечер к Агаше подкатывались подвыпившие гости, некоторые даже не стеснялись присутствующих здесь же жен.

– А это признание твоих красоты и талантов, – говорил ей Абрам Моисеевич, и тут же хвастался: – Мне вот под семьдесят, а я порою молоденьких девушек, подружек невесты, отсюда со свадеб к себе на квартирку вожу, так вот! И это благодаря моему артистизму.

Видела Агаша, что для красного словца сочиняет ее учитель, но только вежливо улыбалась в ответ.

– Ну как, студентка, учишься? – звонил дяденька Валера.

– Учусь, – отвечала Агаша.

– Ну, учись, скоро на телевидение поедем пробоваться.

Разговор с главным дался Дюрыгину нелегко.

– Да ты с ума сошел, какая это идея? – раздраженно рычал главный. – Это же черт-те что, а не идея…

А ты думал, – не терялся Дюрыгин, – ни у одного канала такого шоу нет и не будет! И главное, и главное, Вальберс здесь не нужна…

– Валера, народ смотрит на звезд, это необходимая компонента!

– Миша, иногда одна из компонент может быть такой сильной, что иными можно пренебречь.

– Примеры! – потребовал Михаил Викторович.

Они сидели в просторном офисе главного на одиннадцатом этаже. Отсюда открывался вид на пруд и церковь на берегу пруда.

– Примеры? Вот у машины очень мощный мотор. А мотор – это необходимая составляющая, без которой автомобиль не является автомобилем. И в угоду супермощному мотору можно пожертвовать кузовом, хотя кузов тоже является важной составляющей. И вот, оставив мотор, шасси и колеса, мы получаем гоночный болид. И заметь, без кузова.

– Красиво сказал, но не убедил.

– Руководители фирмы «Декка» в Лондоне сперва тоже не были убеждены, что четверо ребят с гитарами смогут убрать с рынка поп-музыки большие джаз-бэнды – как же, ведь у тех парней из Ливерпуля не было духовой секции, всех этих тромбонов, труб и саксо…

– Сравнил.

– А что?

Главный ехидно усмехался, покачиваясь в любимом кресле-качалке.

– А под кузовом ты Вальберс имел в виду?

– Только ей не говори, а то она обидится.

Михаил Викторович по негласно установившейся демократичной останкинской моде был без пиджака и без галстука. Выглядел отлично: фактурные джинсы, дорогие ботинки и белая рубаха навыпуск, в вороте на сильно загорелой шее блестела золотая цепь. Главный недавно вернулся с островов в Тихом океане, где съемочная группа канала делала молодежную программу с участием звезд спорта и популярной музыки.

– Валера, так и где она, эта твоя новая ведущая, показал бы!

– Да я уверен, что ты ее уже видел.

– Где?

– Да наверняка тебе фотки показывали, я же сессию ее портфолио в нашей студии делал.

– Фотки одно, а натура – это другое, я это еще в школе в старших классах выяснил.

– Рано, рано еще показывать, Миша.

– Ну, как знаешь, Валера, а то бы показал, я бы чего подсказал.

– Боюсь, сглазишь.

Секретарша Оленька, постучавшись для приличия, внесла поднос с кофе и минеральной водой с кубиками льда, стрельнула глазками. Когда она вышла, Дюрыгин решил разрядить обстановку:

– Знаешь, кабы мы с тобой сели бы играть в карты, Миша, как лермонтовские офицеры в первую кавказскую войну, я у тебя Олю выиграл бы непременно или вызвал бы тебя на дуэль и убил возле горы Машук.

– Валера, у тебя же Люда есть, чемпионка Олимпийских игр, между прочим! – захохотал самодовольно главный.

– Кстати, разбилась на машине, в больнице сейчас…

– Да ты что?

– Сам отвозил.

Посидели, помолчали, прихлебывая кофе. Потом главный спросил:

– Валера, а не обидишься, если я шоу Зарайского возьму, не уйдешь от меня?