– Потому что ты сама как розочка, – улыбаясь, сказал Джон.

Изучив за год многие из Джоновых человеческих качеств, Роза могла теперь точно заключить, что, если Джон подлизывается, значит, ему надо что-то особенное – и наверняка не физическая близость, которую он и так, без подлизывания, получал почти столько, сколько хотел. Так уж между ними было заведено.

– Куда едем? – поинтересовалась Роза.

– На свадьбу к одному персонажу, – ответил Джон, выруливая из кармана в поток машин.

– На сва-а-дьбу? На сва-а-дьбу – это хорошо, – задумчиво сказала Роза. – И что мы там будем делать?

– Я поздравлять, а ты пить, танцевать и дарить ласками одного человека.

– Как это? – удивилась Роза.

– А так, что я тебя везу ему в подарок.

На последние деньги Агаша с трудом подыскала себе съемную комнату. Ей повезло: хозяйка квартиры на лето уехала, наказав поливать ее многочисленные цветы в кадках, заполонившие всю кухню. Агаше была предоставлена одна комната, другую хозяйка закрыла, но и этого было вполне предостаточно.

Здесь ее и нашел Дюрыгин. Беседа вышла деловая.

– Тебе надо будет взять несколько практических уроков у одного замечательного человека, – начал он с порога.

Агаша уже четко уяснила – если Дюрыгин что-то говорит, значит, именно так и надо делать. Как маленькая собачка, она безоговорочно приняла старшинство большой собаки – дяденьки-Дюрыгина. Она и звать его теперь стала – дяденькой. Раньше в дворянской семье к малолетнему чаду для надзора да ухода приставляли дядьку, а она ласково переиначила: дяденька.

Дюрыгин удивился немного смелой Агашиной фантазии, но ругаться не стал, а усмехнулся, оценил шутку.

– Хорошо, дяденька, а кто этот человек и что за уроки?

– Тебе надо научиться элементам сценического мастерства, – объяснил Дюрыгин, усаживаясь на шаткую табуретку. – Ты должна будешь ходить перед публикой не со скованными зажатыми плечами, а свободно, расслабленно и раскрывшись, кроме того, ты должна научиться отчетливо и громко говорить. Пусть с провинциальным акцентом, но не шепелявить, не картавить, не заглатывать окончаний и суффиксов, говорить так, чтобы тебя понимали.

– А разве я говорю так, что меня не понимают? – удивилась Агаша.

– Это тебе только кажется, что ты умеешь говорить и ходить, а выпусти тебя на сцену или в студию перед камерами, и мы тут же опозоримся детской неожиданностью, как после огурцов с молоком.

Иногда Дюрыгин бывал груб, Агаша к этому уже привыкла.

– Ну уж и так!

– А мы на телевидении и пробовать не станем, мы сразу будем работать на успех.

– А кто уроки будет давать и где? – поинтересовалась Агаша.

– Великий человек, Абрам Моисеевич Гурвицкий, доцент института культуры по кафедре сценического мастерства.

– Я буду учиться в институте культуры? – удивилась Агаша.

Мечты о поступлении в Ипполитова-Иванова были давно забыты. Агаша даже не пошла повторно подавать документы.

– Ничего подобного, – покачал головой Дюрыгин, – ты будешь работать с Абрамом Моисеевичем на свадьбах.

– Как работать? Кем?

– Тамадой, а вернее – помощницей тамады.

Дюрыгин сделал многозначительную паузу.

– Дело в том, что Абрам Моисеевич уже не молод и доцентом на кафедре уже давно не работает. У него теперь свой скромный бизнес, что-то вроде кооператива под названием «Ваш праздник». Абрам Моисеевич организует свадебные торжества, сам работая тамадой, а два его сына, Лева и Юра, работают там же – свадебным фотографом и диск-жокеем. Полный комплект.

– А я? – спросила Агаша.

– А ты десять свадеб будешь работать с Абрамом Моисеевичем, я уже договорился с ним и даже заплатил ему…

– Заплатили? – удивилась Агаша. – А я думала, что если я буду работать, то мне заплатят.

– Повторяю, ты будешь учиться, брать уроки, как говорить в микрофон, как держаться перед публикой, как расслабить плечи и не ходить аршин проглотивши или наоборот, сгорбившись, как старушка, научишься разминать губы, язык и гортань…

– А это зачем еще? – настороженно удивилась Агаша.

– Глупая, ты думаешь, что ты можешь отчетливо и красиво говорить, как говорят артисты? Ты ошибаешься. Это достигается только путем упражнений, которые тебе и покажет Абрам Моисеевич.