— Гарри, — сказала она теплым голосом, как будто мы просто встретились на вечеринке. — Ты порочный, порочный мужчина. Ты не сказал мне, что я буду делить тебя с кем-то этой ночью.

— Что я могу сказать? — спросил я, поворачиваясь к Ларе. Я улыбнулся ей и поклонился, не отрывая от нее своего взгляда. Это была более приятная паранойя, чем я наблюдал у Стражей, если не менее настороженная. — Я имел доверчивую, нежную душу, но суровость мучительного мира сделала меня циничным и осмотрительным.

Лара перевела любопытный взгляд со Стражей на меня. Затем она одарила их улыбкой, которая могла бы расплавить сталь и двинулась ко мне, каким-то образом сделав развязность элегантно-женственной. Она протянула ко мне руки.

Я улыбнулся в ответ, хотя моя улыбка была гораздо более натянутой и неестественной, и сквозь зубы прошептал:

— Ты должно быть шутишь.

Она скромно опустила голову, сменив улыбку на усмешку, и выдохнула:

— Будь любезен со мной, чародей мой, и я окажу тебе помощь в ответ.

Не думаю, что долго сомневался, прежде чем предложил ей свои руки в ответ. Мы крепко пожали их. Ее пальцы были гладки словно шелк и очень холодные. Она лучезарно улыбнулась и наклонила свою голову в мою сторону, медленный, изящный, формальный жест.

Затем, быстрее чем бы я и глазом успел моргнуть, а тем более двинуться, она ударила меня в морду.

Она ударила меня раскрытой ладонью, что предотвратило смертельный удар. Все равно меня ухнуло словно дубиной. Отбросило на несколько шагов назад, закрутило, мои ноги подкосились как у пьяного и я упал, ударившись задницей о землю в десяти футах.

— Ты еще раз солгал нам, — прорычала Лара. — Использовал нас. Я устала от твоих обманов, чародей.

Я сел с открытым ртом, удивляясь, отчего моя челюсть не стала бескостно болтаться под порывом ветра.

Ярость исходила от нее холодной сферой, и каждая частичка ее тела, казалось, была готова к свершению жестокости. Она повернулась ко мне, слева от нее были члены Совета, а справа темнота леса. Я сфокусировался на моем браслете-обереге, поскольку было весьма вероятно, что она могла достать свой пистолет и выстрелить в меня.

— Если мой брат не вернется невредимым ко мне в течение этой ночи, — продолжила она убийственным и холодным голосом, — между нами будет кровная вражда и моя честь не будет удовлетворена, пока один из нас не упадет замертво во время дуэли.

А потом подмигнула мне правым глазом.

— Вы поняли? — спросила она.

— Ух, — сказал я, попробовав двигать своей челюстью. Она была видимо цела. — Да. Сообщение получено.

— Заносчивый ребенок.

Она плюнула в моем направлении. Затем повернулась и пошла направленно к Совету Старейшин. Она остановилась за десять футов до Старейшины Мэй, прямо перед Стражами, стоящими позади нее, поигрывая желваками на скулах и метая молнии прищуренными глазами. Она изящно остановилась и достаточно глубоко поклонилась Старейшине Мэй.

Лицо Мэй не отразило ничего. Она вернула жест, поклонившись менее глубоко.

— Рада встретить Вас во плоти, — сказала Лара. — Должно быть Вы — Старейшина Мэй.

— Лара Рейт, — ответила Мэй. — Я не ждала Вашего присутствия на этой встрече.

— Как и я вашего. — Она бросила на меня слегка раздраженный взгляд. — Куртуазность, кажется, обесценилась в этом мире. — Она снова поклонилась — Эбенизеру и Слушающему Ветер, приветствуя их по именам. — Ваша репутация, джентльмены, опережает Вас.

Индеец Джо молча кивнул.

— Леди Рейт, — сказал Эбенизер спокойно, — еще раз коснешься этого мальчика, и твоя родня получит только одну вещь для похорон — твои пятисотдолларовые туфли.

— Ай-ай, — сказала Старейшина Мэй ровным тоном.

От заявления Эбенизера Лара остановилась. Это не то чтобы поразило ее, но она бросила на Эбенизера немного другой взгляд и склонила голову в его сторону.

— Леди, джентльмены. Очевидно, у нас имеются неотложные проблемы, которые должны быть решены. Равно как и очевидно, что никто из нас не предвкушает присутствие другого, а жестокость не принесет пользы никому. Со стороны Белой Коллегии, я предлагаю официальное соглашение о ненападении в течении этой встречи.

Старейшина Мэй бросила на Эбенизера твердый взгляд, затем слегка приподняла подбородок и отвернулась, каким-то образом дав понять, что формально освобождает его от действий.

— Согласна, — сказала она. — Со стороны Совета, я принимаю предложение.

Я постарался принять вертикальное положение. Моя больная голова болела так, будто Лара разбила ее, и на моей щеке возник синяк с контуром ее руки, но я не собирался сидеть на месте и стонать о том, что схлопотал от девчонки. Конечно, этой девчонке были сотни лет, и она могла поменять шины грузовику не воспользовавшись домкратом, но здесь работал другой принцип. Я поднялся на ноги, осторожно подошел к Эбенизеру и стал рядом с ним, лицом к вампирам. Один из Стражей отступил, освободив для меня место, все их внимание было обращено на Лару и ее сестер.