— Не надо.

Молодой граф слегка отпустил правую руку «пленника», и тот левой полез за пазуху. Протянул большой кусок медового пирога.

Дик отпустил слугу и неторопливо скормил пирог жеребцу. Тот с удовольствием умял сладкое, хорошо пропеченное тесто, начиненное финиками.

— Я королю пожалуюсь, — пригрозил слуга, на всякий случай отодвинувшись подальше от Герефорда.

Рыцарь-маг захохотал:

— Ну давай-давай, иди к королю, жалуйся, что я отнял у тебя кусок ворованного пирога. Давай, иди!

Слуга мрачно замолчал. Действительно, глупо жаловаться королю на его любимчика из-за куска сладкой выпечки, да еще и взятой без разрешения. Он топнул ногой и исчез в толпе. А Дик повел подарок в замок, где ночевал под королевской дверью, то внутри покоев, то снаружи, и, конечно, мог поставить своего нового коня в королевскую конюшню. Уж наверное, за таким породистым красавцем должен быть очень хороший уход, прямо как за ребенком. Молодой рыцарь огладил бока и круп арабского скакуна и представил себе, как тот должен быть резв. Без сомнений, так же скор, как ветер.

— Какой красивый! — вздохнула Серпиана, когда его увидела. Она подошла, восхищенно поглядела, погладила коня по шее и убежала.

Вернулась она с большой скребницей и круглой сладкой ватрушкой. Жеребец охотно съел гостинец и позволил расчесать себе гриву, и без того тщательно расчесанную.

— Можно, я ему гриву заплету? — спросила она, ловко орудуя скребницей. — У меня на родине коням заплетали много-много мелких косичек.

— У нас на родине этим тоже занимаются те, кому не лень.

— Мне не лень. Можно?

— Можно. — Он улыбнулся. Эта девушка, даже в мужской одежде, так похожая сейчас на юношу, и этот великолепный конь удивительно подходили друг другу. — Я тебе его дарю.

Она вскинула на него изумленные, круглые от восхищения глаза.

— Мне? Правда? Ты не шутишь?

— Нисколько.

— Но ведь король подарил его тебе.

— Ну и что? Такой конь слишком хорош для меня. А ты на нем будешь смотреться замечательно. — Дик огляделся и, убедившись, что поблизости никого нет, добавил, улыбаясь: — Особенно в платье. Я так соскучился по...

Он не смог договорить — девушка кинулась ему на шею. Такого восторга он прежде никогда не видел, что бы ни дарил. Глядя в ее сияющие глаза, он невольно обнял ее за талию, прижал к себе, но хруст соломы под копытами коня заставил его прийти в себя.

— Не надо. А то обо мне будут говорить так же, как и о короле.

— Как? — наивно спросила она.

— Что я падок на мальчиков.

Девушка запрокинула голову, заливаясь смехом.

— Ну что ж, преемственность в семье — дело обычное. Разве король не твой отец?

— Тише, Ана... — прошипел Герефорд, оглядываясь. — Услышат...

— Ну-ну, вокруг никого нет. — Она развернула его лицо к себе. — Разве тебе и в самом деле не нравятся такие ладные мальчики, как я?

— Меня интересует единственный на свете мальчик по имени Серпиана. — Он обнял ее, и тут конь, заждавшись ласки, сильно толкнул его в плечо. — Но-но, не ревнуй. И тебе хватит... Посмотри, Ана, какая у него голова. Изящная, точеная, словно ограненный драгоценный камень.

— Вижу. Где он вырос?.. Да, в Арабистане умеют выводить прекрасных лошадей. — Девушка переключила внимание на жеребца. — Я буду хорошо за ним ухаживать. — Она погладила скакуна по крупу, и он потянулся к ней, надеясь на вторую ватрушку.

Сарацины не пытались толком штурмовать город. Несколько мелких стычек на внешнем круге укреплений не в счет, там нападающие даже не очень-то старались, все это походило на исполнение нудной, никому не нужной обязанности. И скоро стало ясно почему. Откуда Саладин узнал о том, что к Яффе приближается еще одно франкское войско, на этот раз по суше, осталось неизвестным, должно быть, и у него были какие-нибудь торговцы или торговки, продававшие франкам продовольствие, знавшие французский и честно передающие султану все сведения, которые могли быть ему интересны.

В любом случае правитель Сирии понял, что под стенами Яффы с малым войском ему делать нечего, и приказал отступать. Через день от лагеря сарацин остались лишь высокие валы, которые, видимо, лень было разрушать, и поваленный вместе с воротами частокол. Дерево в тот же день растащили местные жители — хорошие бревна были в цене. Солдаты английского короля даже дровами на месте старого лагеря не успели разжиться. Но они не огорчались — в городе было немало деревянных домов.

Самая мудрая тактика ведения военных действий — навалившись всеми силами, разбивать войска противника поочередно, пока они еще не успели объединиться в одну большую армию. Султан решил сперва разобраться с тем отрядом, который еще находился на марше, в чистом поле, без стен и валов, поскольку воинов, засевших в Яффе, было уже не выковырять.